Талила стояла по пояс в воде, к нему спиной, и отжимала мокрые волосы. Полоса лунного света скользнула по ее фигуре, обрисовывая тонкие изгибы, которые рубашка уже не скрывала. Она была погружена в свои ощущения — дрожала от холода, но, кажется, не жаловалась и не спешила вылезать.
Тонкая ткань так плотно облепила ее тело, что казалась тоньше паутинки. Глаза Мамору на мгновение расширились: ему не хватало сил отвести взгляд.
Стук крови в ушах перекрыл шум реки, и мир вокруг будто исчез. Он видел ее такой, какой не видел еще никогда: слишком прекрасной, чтобы он мог отвернуться.
Сердце билось неровно, а внутри все пылало от смятения. Собравшись с духом, Мамору заставил себя закрыть глаза и сжал кулаки до побелевших костяшек.
А затем все же отвернулся и уставился в темноту, сделал несколько глубоких вдохов, пытаясь выровнять дыхание.
Вскоре его пытка закончилась: Талила выбралась на берег. Он слышал и шелест ткани, и ее шаги, и то, как клацали от холода ее зубы, и гнал, гнал прочь все мысли."
"Когда она поравнялась с ним — закутанная в одежду, словно в броню — Мамору встретил ее бесстрастным взором.
Помедлив, протянул свой плащ. Талила встрепенулась, собираясь возразить, но что-то в его лице заставило ее передумать и закутаться в ткань, которая еще хранило тепло тела ее мужа.
Не произнося ни слова, они повернули обратно к лагерю. В тишине слышались лишь их приглушенные шаги да отдаленный шелест камыша, колышущегося на ветру у реки.
Когда впереди показались костры, за которыми грелись дозорные, Талила сжала край плаща на груди и бросила на Мамору короткий взгляд.
Но тот смотрел вперед, словно не решаясь встретиться с ее глазами.
***
Утром дозорные передали, что к лагерю приближаются посланники с императорским стягом. Оказалось - прибыл советник Горо.
Глава 22
Советника Горо сопровождал отряд из нескольких дюжин самураев.
В том, что с посланием к ним Император отправил предателя, улавливалась ирония.
Мамору и Талила встречали его в окружении своих воинов, в четверти часа езды верхом от гарнизона.
Сильный ветер трепал боевые знамена, которые держал Такахиро и несколько самураев. Показавшееся из-за туч солнце ослепляло, и доспехи вспыхивали ярче золота, когда на них падали его лучи.
— Господин, — полководец Осака подвел коня и склонился к Мамору. — Позвольте, с советником Горо говорить буду я.
Он согласно прикрыл глаза и кивнул, и тогда полководец, взмахом руки велев дюжине самураев сопровождать его, ударил пятками жеребца и двинулся вперед.
