Но вскоре лошадь Такахиро сбилась с шага, когда тот резко дернул поводья, забывшись, а самурай побледнел так, что снег на его фоне показался бы недостаточно белым.
— Это город... — тяжело сглотнув, он попытался ответить на вопросительные взгляды, устремленные в его сторону. — Госпожа Талила подожгла его часть... когда мы уходили... я думал, что они давно потушили пожар...
— Думай, что болтаешь! — полководец Осака осадил его резким подзатыльником. — Конечно, то пламя давно погасло. Это, — кивок в сторону темного дыма, — что-то совсем иное.
Мамору медленно выдохнул и жестом велел полководцу отъехать. Суровые черты на лице Осаки заострились еще сильнее, но он молча подчинился приказу. С несколько мгновений Мамору смотрел на Такахиро, который держал спину идеально выпрямленной, но вот плечи у него поникли.
Мог ли город гореть уже сколько... несколько недель? Не гореть, а медленно тлеть. Искры затухали, но свежий ветер раздувал пламя, и все продолжилось заново.
Мамору не знал. И не хотел узнавать.
— Ни слова госпоже Талиле, — он посмотрел в глаза Такахиро и тот кивнул.
— Я прошу прощения, господин, — произнес деревянным голосом. — Я не должен был заговаривать об этом.
— Нет, — Мамору коротко мотнул головой. — Ты правильно сделал, что сказал. Мне. Но не смей заговаривать при ней.
— Конечно, господин, — пробормотал Такахиро поспешно и, не удержавшись, поежился.
С женой Мамору встретился еще через несколько дней.
От гарнизона осталось... немногое.
Но все, что удалось сохранить, было сохранено благодаря второму военачальнику, который был безгранично предан Мамору.
Он и встретил своего господина первым, когда дозорные еще загодя оповестили о приближении войска.
Крепко сбитый, невысокий полководец Хиаши с небольшим отрядом, в котором не оказалось Талилы, дожидался Мамору на пригорке, в получасе езды от того, что когда-то было полноценным гарнизоном.
Мамору никак не показал своего разочарования, не увидев свою жену. Он знал, что обидел ее тогда. Не проходило и дня, чтобы он не вспомнил о своих глупых словах.
И теперь Талила не приехала его поприветствовать.
— Господин...
Он остановил Хиаши еще до того, как тот опустился на одно колено, и крепко обнял, стиснув за плечи. Они могли не встретиться вновь. Вероятно этого была куда выше. Но теперь они стояли друг напротив друга, и у Мамору на спине больше не было проклятой печати.
Вдоль реки тянулись брошенные, пустые шатры. Очевидно, гарнизон собирался в спешке, и не все они смогли забрать с собой.
