— От кого ты получаешь свои сведения?
Мужчина коротко рассмеялся.
— Эту тайну я унесу с собой на костер, — он покачал головой.
— Ты напрасно надеешься на второй отряд Сёдзан. Твоя племянница заметила их. Они или уже мертвы, или вскоре будут мертвы.
Не без удовольствия Талила проследила, как дернулся Хироку, как напряглось его лицо, как забегал по шатру взгляд. Этого он не ожидал.
Ее дядя ошибся дважды. Наверное, на его месте ошибся бы каждый. То, что Мамору выжил... то, что она смогла выжечь его печать... кто бы мог в это поверить? Она и сама ни на что не надеялась.
Хотела лишь попробовать помочь, потому что ничего иного им уже не оставалось.
— Ты думал, что я мертв. Ты думал, что мертва твоя племянница. Так зачем же ты явился сюда, старик? — тяжелым, давящим голосом разбил повисшую в шатре тишину Мамору.
Хироку мазнул по нему взглядом и повел плечами.
— Я думал, что она может быть мертва, — поправил он. — А может, и нет. А живая она бы нам пригодилась.
У Талилы по позвоночнику к пояснице и обратно пробежал ледяной холодок.
Она рвано выдохнула и тут же прикусила губу, не желая показывать слабость. Дальше дядя мог не продолжать. То, что он хотел сделать, было ясно.
Понял это и Мамору. Понял и заскрежетал зубами, стиснув челюсть.
— Ты совсем не знаешь свою племянницу, старик, — но когда он заговорил, в голосе звучала злая насмешка, а не одурманивающая ненависть. — Ты не подчинил бы ее своей воли. Ни за что.
Он даже не посмотрел на нее, но Талиле почудилось, что ее огладили по лицу ласковым, теплым взглядом.
Она с трудом согнала с губ неуместную улыбку и вновь сосредоточила все свое внимание на Хироку. Не хватало еще, чтобы она отвлеклась, и он воспользовался бы этим.
Мужчина коротко, невесело рассмеялся. И замолчал, не прибавив больше ничего.
— И что бы ты потом делал с моей женой? — выждав немного, вновь заговорил Мамору.
— Я надеялся разрушить страну, которой ты служишь. И уничтожить человека, которому ты верен."
"— Больше нет, — он покачал головой и улыбнулся кривой, неестественной улыбкой.
— Больше нет.
Теплая радость разлилась у Талилы в груди. Хироку, странно закряхтев, поднял голову и прошелся по ней едким, жгучим взглядом.
— Простила убийцу своего отца, а, племянница? — спросил с какой-то горькой обреченностью.
Она знала, что однажды в разговоре они дойдут и до этого. Не думала лишь, что так быстро ее дядя исчерпает все остальные болевые точки. Впервые за все время она почувствовала на себе взгляд Мамору.
