— Вы должны вернуться, госпожа, — сказал Осака после недолгих размышлений. — Вернуться и предупредить. А мы постараемся их задержать.
— Я не успею. Теперь уже не успею, — она покачала головой.
Самураи, собравшиеся вокруг них тесной толпой, громко переговаривались, споря друг с другом. Идеального решения для них не было.
— Успеете или нет, от вас господину Мамору будет больше пользы, — очень жестко сказал полководец и бросил быстрый взгляд на ее ладони. — И вы поможете ему лучше, чем кто-либо из нас.
«Лучше даже, чем я», — Талила услышала горечь в его последних словах.
Нужно было обладать великим мужеством, чтобы признавать свою слабость на глазах у других. На глазах тех, кто должен был безропотно тебе починяться, кому ты отдавал приказы. На глазах у женщины, в конце концов. Которой ты не доверял — до сих пор не доверял. Но сейчас у тебя не было выбора.
— Ступайте, госпожа, — Осака совершил вещь немыслимую: чуть придержал ее за плечо, положив руку поверх плаща, — время на исходе.
А мы... мы позаботимся об остальном, — его голос звучал твердо и уверенно.
Как и всегда.
— Хорошо, — выдохнула Талила, в последних раз мазнула беглым взглядом по самураям, развернулась и бросилась прочь.
Раньше она думала, что ее убьет стремительный подъем наверх. И лишь сейчас поняла, как сильно ошибалась. Ее уничтожит бег вниз с хребта. Пошел снег, и белые крупные хлопья безостановочно сыпались с неба. Колющий ветер обжигал щеки. С каждым новым рывком вперед легкие будто пронизывала тысяча иголок.
Талила задыхалась от холода и собственной усталости, но не останавливалась ни на миг. Ее ноги едва слушались и скользили, и она падала на колени, лишь чудом не катясь кубарем вниз по склону.
Но мысль о том, что лагерю, раскинутому у подножья хребта, грозила опасность, что Мамору грозила опасность, поднимала ее после каждого падения, заставляла выпрямляться и бежать дальше."
"Несколько раз ей казалось, что путь бесконечен. Что она уже внизу — но нет, снова крутой спуск, снова скользкий, заледенелый склон.
Наконец, низина стала яснее, и вдалеке затеплились огоньки лагерных костров. Талила ощутила, как внутри зажглась новая искра силы, и, несмотря на ноющие мышцы и леденящий холод, она побежала быстрее.
Едва достигнув равнины, Талила споткнулась, уже не чувствуя ног от изнеможения, и все же упала в рыхлый, свежевыпавший снег. Превозмогая боль, она вскочила и, пошатываясь, двинулась в сторону мерцающих огоньков.
