— Господин Мамору заслужил этого, как никто! — со страстью, которую она никогда бы в нем не угадала, проговорил Осака.
Его сухое, равнодушное лицо наполнилось жизнью, суровые черты смягчились, когда он заговорил о Мамору.
— Вы не можете этого знать, — она покачала головой. — Он предан своей стране...
— Но не Императору!
Осака слегка опустил веки, словно пытался совладать с эмоциями, которые распирали его грудь. Ветер швырнул горсть снежинок ему в лицо, отчего жесткие черные пряди волос прилипли к вискам. Он провел рукой по щеке, смахивая снег, и снова посмотрел прямо на Талилу.
— Господин Мамору заслужил… — начал он снова, но осекся и сменил тон на более ровный, почти тихий. — Империи нужен такой правитель, как он. А не его никчемный младший брат. И он должен забрать то, что принадлежит ему по праву рождения. И с вашей помощью, госпожа, он сделат это, пролив меньше крови.
Талила стиснула кулаки, потому что ей захотелось закричать ему прямо в лицо.
Спросил ли он, что нужно Мамору?! Подумал ли об этом?! Хотел ли вообще знать?!
— Я сказала все, что думала, — очень тихо произнесла она.
— И не изменю своего решения.
Осака посмотрел на нее так, словно она призналась ему в государственной измене. Кажется, он осуждал ее. Возможно — презирал.
Талиле было наплевать.
Она не станет строить заговор за спиной Мамору!
И не потому, что считала это чем-то неправильным или подлым. А потому, что знала, что он ее не простит.
И еще потому, что помнила, как с ним поступил однажды ее отец.
Ее род с гнилой кровью оборвется на ней.
Но на ней же оборвется повторяющиеся одно за другим предательства.
Она никого не предаст.
— Полководец Осака! — приглушенный ветром крик прервал их, и Талила мысленно возблагодарила всех богов."
"Они торопливо вернулись к остальным самураев, и она выдохнула с облегчением. Услышав крик, в котором сквозила настороженность, она подумала, что Сёдзан заметили их и готовили нападение.
Оказалось иначе.
С выступа, на котором они остановились, они могли видеть, как чуть ниже, из места за хребтом, где располагались войска Сёдзан, отделился небольшой отряд с белыми знаменами.
Разглядеть их посреди гор и снега было непросто, но выглянувшее ненадолго закатное солнце позволило это сделать.
Посланники мира двигались в сторону лагеря у подножья горы.
— Это может быть ловушкой, — раздались голоса вокруг. — Лучше убьем их прежде, чем они успеют что-либо совершить.
Прищурившись, Талила поднесла к глазам раскрытую ладонь.
