— Я люблю тебя и хочу ответной любви… вот и все… Я знаю, ты способен любить. И если немного раскроешься и расскажешь, что тебя мучает, у нас получится с этим справиться или, на крайний случай, научиться с этим жить.
— Я не могу…, - глухо отвечаю ей в живот, сжимая талию. — Ты очень похудела, это надо исправлять.
— Не уходи от разговора! — командным голосом выдает Лена. — Я хочу, чтобы ты научился просто жить.
— Ты от этого будешь счастлива?
— Да, — уверенно отвечает Лена и окончательно меня ломает. Зажмуриваюсь, чувствуя, как рушатся стены в моей голове, кирпичик за кирпичиком создавая гул.
Все, я пал к ее ногам. Теперь не построить отношений на договоре и не провести границ. Все гораздо глубже и болезненнее.
Елена продолжает перебирать мои волосы, а у меня кружится голова.
— Ты права, но, поверь, со мной будет очень сложно. Но ты сама на это подписываешься и назад дороги не будет. Я ужасный собственник, и не отпущу тебя, если ты захочешь уйти, — говорю я, поднимая голову, заглядывая в глаза цвета виски.
Любимые глаза, которые верят в меня и наши отношения больше, чем я.
— Я знаю, Вит. Можно я буду тебя так называть? — улыбается Елена. Да, теперь она счастлива, а я счастлив от того, что ей хорошо. Вот такая у нас связь."
"— Можно, но только когда никто не слышит, — усмехаюсь я и вновь утыкаясь в ее живот, целую его через больничную сорочку. Мы опять замолкаем, даря друг другу тактильное общение и мне, как ни странно, становится спокойнее. Может, все будет легче, чем я думал. Игры со смертью точно отменяются, я не могу убить себя и сделать Елену несчастной.
Я жив, пока нужен ей.
— Расскажи мне о ней? — тихо, осторожно спрашивает Елена.
— Нет, не сейчас, не сегодня. Может, позже…
— Хорошо, — шепчет она, берет мою руку и целует ладонь. — А сейчас я хочу, чтобы ты меня поцеловал и поехал домой, принял душ, привел себя в порядок, и выглядел, как всегда, строго, но сногсшибательно.
— Зачем?
— Затем, что тебе предстоит поехать ко мне домой и объяснить моей маме и сыну, что я попала в аварию, но использовать всю свою харизму и дар убеждения, чтобы они не волновались.
— А ты жестокая женщина. Оставляешь меня одного знакомиться с мамой.
— У тебя получится.
— Думаешь?
— Уверена.
Поднимаюсь с кровати, обхватываю лицо Лены и целую, нежно, аккуратно, вкладывая все чувства. Кто бы мог подумать, что меня вскроет на живую простая милая женщина. И я останусь жив, ради нее.
— Думаю, мы найдем общий язык с твоей мамой, а уж с Андреем тем более.
