– Такая куча народа погибла непонятно ради чего…
– Давайте по делу, – нахмурился Алексей. – Иначе эта куча будет расти устрашающими темпами.
– Так я и продолжаю… Весь день беседы, допросы, знакомство с людьми. Милиция лезет не в свое дело, а то, что ей предписано, выполнять не спешит. Все пропавшие как в воду канули. О Калымове и его секретарше ничего плохого сказать не могут – хотели бы, но не могут. Самый обычный среднестатистический руководитель предприятия – неплохой человек, но мог сорваться. В порочащих вещах замечен не был.
Партийные взносы платил регулярно. Недавно провел собрание в своей партячейке, требовал от коммунистов рывка в работе, перевыполнения плана, велел брать повышенные социалистические обязательства и выполнять их не на словах, а на деле. Язык у товарища Калымова хорошо подвешен, сам политически подкован, гм…
– В квартире у директора, а он живет на четвертом, последнем этаже, обнаружили люк на чердак и складную лестницу, которую можно спустить, – подал голос Осадчий. – Мы проверили.
Нормальный путь отхода. За шесть секунд можно оказаться в соседнем подъезде. А если не хочешь бегать по подъездам, можно вылезти на крышу и спуститься по пожарной лестнице. Или перепрыгнуть на соседнюю крышу. Ума не приложу, что нам это дает.
– Ничего, – фыркнул Бабич. – Всплыли новые сведения – Рыхлин и Штыренко корешились с неким типом по фамилии Трубников. Об этом рассказал начальник 3-го гаража Крючко. Он однажды видел, как Рыхлин, Штыренко и этот Трубников сидели в пивной на Малой Арнаутской и тихо беседовали.
Трубников – заведующий угольным складом на Мясницкой.
– Угольным складом? – сморщился Чумаков. – Мелковато.
– Дубина. – Бабич для наглядности постучал по макушке. – Представь, сколько всего можно спрятать в угле. Крючко это вспомнил уже под вечер, помчались на адрес к Трубникову, это улица Малая Зыряновская, коммунальная квартира, старушка нас пустила, долбились к Трубникову в комнату, потом взломали замок, а он там лежит на кровати такой…
– Какой? – не понял Алексей. – Мертвый, что ли?
– А какой же? Весь в крови…
– Пытались выяснить, кто убил?
– Так Трубников и убил, товарищ майор… Самоубийство, хочу сказать, – Бабич смутился: – Окно закрыто изнутри, старушка уверяет, что никто посторонний в квартиру не заходил.
Трубников нарисовался часов в шесть, тут же ему кто-то позвонил, он сильно расстроился, заперся в комнате. Ну, и «не вынесла душа поэта»…"
"– Может, приказали? – предположил Чумаков.
– Может, приказали, – допустил Бабич.
