Нет, конечно, у меня была ещё и Туманова, но Кристина порой бывала такой же бестолковой и чудной, как я, а вот папа… всегда был моим нерушимым бастионом уверенности и безопасности, а теперь… теперь его словно не стало на моей орбите.
— Конечно, мне было жаль! — с нажимом повторил господин Килин. — Не делай из меня чудовище. Я никогда не желал твоей матери зла, а уж тем более такого. Я всего лишь хотел защитить тебя.
— Не ври! — мой голос сорвался на крик, что удивило даже меня. Это не было похоже на утреннюю истерику, скорее уж на кипучую и острую злость.
— Не ври. В той истории ты заботился только о своих интересах и своих обидах.
— Как и мы все, — нехорошо улыбнулся, явно намекая и на моё поведение.
Бросила на него вымученный взгляд и выскочила из кухни, заметавшись по квартире. В голове был такой раздрай, что казалось, ещё чуть-чуть — и её буквально разнесёт от количества мыслей.
Голос отца нагнал меня в гостиной.
— Когда спустя несколько месяцев Элину выписали из больницы, она попыталась выйти на связь с тобой, но я не позволил, убедив её в том, что ты не можешь вечно ждать, когда у неё в жизни всё наладится.
И что мы уже достаточно сделали, чтобы испортить тебе жизнь. И сейчас, смотря на тебя, понимаю, что был прав.
— Ты забрал у меня возможность иметь мать!
— Нет, Кира, — чётко и жёстко проговорил родитель, — я дал тебе возможность не разрываться между двух огней и жить своей жизнью.
Тут я не выдержала и разрыдалась.
***"
"Окончательно я пришла в себя через полчаса, когда вдоволь нарыдалась в ворот отцовской рубашки.
Не могу назвать это примирением, но душа требовала кого-то близкого рядом, и он был… хоть и сложно это было — пытаться вновь довериться ему.
— Оля сказала, что видела вашу переписку, — хрипло проговорила я, как только почувствовала силы изъясняться и при этом не заходиться в приступе рыдания.
— Ох уж эта Оля, — театрально вздохнул господин Килин. — По жопе ей, что ли, надавать.
Недовольно свела брови на переносице, отстранившись от его плеча.
— Ладно, ладно, — в успокаивающем жесте выставил перед собой ладони родитель. — Не смешно, понял.
— Переписка.
— Пе-ре-пи-ска, — словно пробуя на вкус повторил он. — Переписка… Это была часть нашей с мамой сделки. Замершая беременность, потерянный ребёнок… всё это не прошло даром для Элины, и ей не хватило сил долго сопротивляться моему напору. Ты же знаешь, когда надо, я умею быть убедительным.
