С первого взгляда мне показалось даже, что он загорел, посвежел…
— Андрей!"
"Как будто это было совершенно невероятно — то, что мы приехали, чтобы встретить его, — с таким радостным, удивленным выражением он остановился, поставив на перрон чемоданы.
— Ох, да что же вы это? Вот молодцы! — весело говорил он, обняв меня и разглядывая, как всегда после разлуки. — А ты что-то похудела. Как Павлик? Здравствуй, Михаил Алексеевич.
— Павлик здоров. Похудеешь тут! Что за нелепые телеграммы мы от тебя получили?
Он немного нахмурился:
— Почему нелепые? Впрочем, у меня вчера голова побаливала, может быть, я что-нибудь и напутал.
Зато телеграфистка попалась такая славная. «Зачем я буду сдачу себе оставлять, безразлично, хотя бы и десять копеек? Разве я не понимаю, что нахожусь на государственной службе?»
Он засмеялся. Я взглянула на Малышева, и он ответил тревожным, недоумевающим взглядом.
— Андрей, что с тобой? Ты болен?
— Я? Нет. А что? Вчера голова немного побаливала, а сегодня прошла.
Я с армянами ехал, один инженер-электрик, а другой — хозяйственник. Чудесные парни! Черт возьми, да я же, кажется, с ними не попрощался! Михаил Алексеевич, постой! — крикнул он Малышеву, который, оставив нас на лестнице, отправился было разыскивать свою машину, стоявшую среди других перед вокзалом. — Я с армянами ехал, нужно проститься!
Малышев вернулся.
— Теперь уже поздно, не найдешь, — медленно сказал он. — Пошли, Андрей Дмитрич.
— Да, пошли. О чем это я должен был сказать тебе, Таня? Не помню! И ведь всю дорогу повторял в уме, даже узелок завязал на память.
И вот поди ж ты, забыл! Ну, не беда! Ведь это не беда, Таня?
— Разумеется, не беда. — Я старалась говорить спокойно. — Сейчас мы приедем домой, и ты ляжешь, отдохнешь. Должно быть, ты простудился в дороге.
— Простудился? Ничуть! О чем это мы говорили! Ах да! Об армянах. Что за народ! Таня, почему бы нам с тобой не поехать куда-нибудь вместе? Вот они, например, приглашали меня в Ереван, не летом, разумеется, а осенью, когда не так жарко.
А у вас тут давно такая жара?
Никакой жары не было. День был хотя и солнечный, но прохладный. Андрей нетерпеливо перекинул плащ на другое плечо. У него пылали щеки, и не поправился он, как мне показалось с первого взгляда, а, напротив, осунулся, похудел. Мы подошли к машине. Малышев помог мне и украдкой подбадривающе пожал мою руку.
— Ты чем так расстроена, Таня? А про Павлика и не рассказала.
