— Честное слово, не до шуток.
Он пробормотал что-то вроде: «Ну, ладно, сейчас», — и повесил трубку.
Вероятно, это было самовнушение, но каждые четверть часа я ловила себя на том, что стою у окна, уставясь на пустые рыбтрестовские бочки, которые по-прежнему с каким-то ожидающим видом стояли на институтском дворе. Надеялась ли я в глубине души, что эта тара исчезнет, если я стану так упорно смотреть на нее? Не знаю. Тара не исчезала, и ответа не было, хотя хозяйственник, которому я позвонила в Наркомздрав, обещал, что комиссия ровно через час представит свои соображения наркому.
В дверь постучали, и вошел, к моему изумлению, Андрей — спокойный, свежевыбритый, веселый, с туго набитым портфелем, который он осторожно поставил на стол, как будто в этом стареньком портфеле находилось то, что, безусловно, могло помочь нашей «обороне».
— Вот видишь, даже и не спрашиваешь, — с досадой сказал он. — Я же тебе сказал: запрись и никого не пускай.
— Андрей, полно дурачиться. Лучше посоветовал бы, что делать.
Он задумчиво поцеловал меня.
— А есть надежда, что нарком отменит приказ?
— Конечно есть.
— Значит, главное — выиграть время?"
"Я не успела ответить. В дверь постучали, и на пороге появился Кочергин — бравый, воинственный, с торчащими усами, но несколько смущенный, — очевидно, не был вполне убежден, что наука должна помогать промышленности, тем более что вследствие этой идеи он лишался целой трети подвластной ему территории.
— Разрешите приступить, Татьяна Петровна?
Я закричала:
— Нет, не разрешаю!
— Виноват… Но Валентин Сергеич… Я понимаю, конечно, что вы волнуетесь.
Но Валентин Сергеич лично позвонил мне…
— Лично он никак не мог позвонить, — сказал Андрей.
— То есть как это не мог-с?
— Очень просто. Это не в его стиле.
Уж не знаю, действительно ли солгал Кочергин, или слово «стиль» произвело на него такое сильное впечатление, но он онемел, выставив усы и хлопая глазами.
— Виноват… С кем имею честь? — спросил он, хотя превосходно знал, с кем имеет честь, потому что Андрей часто заезжал за мной после работы.
— Насколько мне известно — супруг-с?
— Да, супруг.
— Стало быть, не имеете прямого отношения?
— Ну, это как сказать! Вот вы, например, женаты?
— Да-с.
— А дети? Есть дети?
— Позвольте, при чем тут дети?
— То есть как это при чем дети? Если у вас есть дети, следовательно, вы имеете к своей жене отнюдь не косвенное, а самое прямое отношение.
