— Неужели это правда, что нашу лабораторию…
— А, Елена вам уже доложила! Разумеется, правда!
— Но почему же в Рыбтрест? Мы занимались вопросом о саморазогревании торфа, — что же, если бы работа удалась, лабораторию перевели бы в Главторф? Мы выделили лизоцим из хрена — значит, в Плодоовощ или куда там еще? Что это за чепуха, в самом деле?
— Не кипятитесь, доктор. Скоро только блины пекут. Дело гораздо сложнее, чем вы думаете. Вас не переводят в Рыбтрест, а передают промышленности.
Понятно?
— Нет.
— На последнем Ученом совете Крамов произнес длиннейшую речь о задачах нашего института. Он объявил, что его обвиняют в голом теоретизировании, в отрыве от практики. Так вот, с целью доказать, что все это клевета, он передает рыбной промышленности одну из лучших лабораторий своего института. Правда, он скорбит. Он делает это скрепя сердце. Но в то время, когда «Правда» в каждой передовой указывает, что наука должна всемерно помогать промышленности, он, профессор Крамов, не считает себя вправе остаться в стороне.
Что с вами, Татьяна?
— Ничего особенного.
— Вы побледнели.
— Плохо спала… А вот и наш номер."
"Андрей не позвонил ни в семь, ни в восемь часов, и в конце концов я не выдержала и поехала к нему на работу, надеясь, что мне удастся хоть передать ему бутерброды, — я не сомневалась в том, что он ничего не ел со вчерашнего дня…
Доктор Белянин, начальник Андрея, полный, пожилой, с оглушительным голосом, с красным мясистым лицом, остановил меня, когда я со всех ног влетела в подъезд управления.
— Татьяна Петровна, здравствуйте! — так громко, что я невольно вздрогнула, закричал он. — Я вас напугал?
— Здравствуйте, Илья Ильич.
— Супруга разыскиваете? Он на трассе.
— Знаю, что на трассе. Вы его увидите?
— Я к нему еду.
— Вот что! Так возьмите меня с собой.
— Не могу, честное слово. Вас не пропустят.
— С вами-то? Мне бы только бутерброды ему передать и сказать два слова.
Ведь я сегодня из командировки вернулась. Мы полтора месяца не виделись.
— Не могу.
Мы вместе вышли на улицу. Белянин тяжело сел в машину. Потом, едва не вывалившись на мостовую, открыл дверцу и сказал:
— Я передам бутерброды.
— Ну, я вас очень прошу. У меня все документы с собой. Вы скажете, что я из горздрава.
Несмотря на свою внешность, Белянин был человек добрый и деликатный.
