— И то, что он тяготится своим одиночеством, а не женился до сих пор только потому, что относился к семейной жизни очень серьезно.
— Ты думаешь?
— Без сомнения. И даже то, что он любит музыку и очень неплохо играет на рояле.
— Неужели?
— Вот видишь, даже и ты этого не знала!
— А я вообще знаю о Петре Николаевиче мало, — задумчиво сказала Лена. — Расскажи мне еще что-нибудь о нем.
— Что же еще? Все хорошо. И все будет хорошо, но при одном условии: если ты его действительно любишь.
Лена встала с койки и поцеловала меня.
— Ты понимаешь, в чем дело, — сказала она нерешительно. — Я прежде только влюблялась, так что тогда все было совершенно другое. А теперь… Не знаю, как это получается, но мне все время некогда, и я чувствую, что это потому, что я тороплюсь поскорее увидеть его. У тебя было так с Андреем, когда ты еще не знала, любишь ты его или нет?
Большие, черные, остроконечные лодки, на которых вровень с бортами были навалены арбузы и дыни, качались на пятнистой воде.
Суда стояли в два ряда, так что для того, чтобы добраться до пристани, нужно было пройти через другой пароход; шумная, разноцветная толпа двигалась повсюду — на набережной, на ведущей в город дороге… И все это: люди, лодки, дорога, мост через какую-то речку, на берегу которой спокойно лежали большие черные свиньи, — все это было пропечено солнцем и пахло рыбой, нефтью, смолой. Это была Астрахань — великое рыбное царство!
По дороге в гостиницу, где для нас был оставлен номер, мы заглянули на рыбный базар.
Огромные темно-серые чудовища с острыми спинами, с острыми, как пики, носами свисали с потолка вниз головой — осетры. Другие, тоже страшные, лежали на прилавках, разинув тупые морды, — сомы. Длинные белые косы вязиги болтались у дверей. Большие стеклянные банки-бочонки были полны икры — паюсной, на которую мы посмотрели с презрением, и зернистой, которая, казалось, только и ждала, чтобы мы за нее принялись.
Я спросила:
— Почем зернистая?
Продавец сказал ту же цену, что и в Москве.
— Почему так дорого?
— Первый сорт. Вот постоит дня два и станет подешевле.
— Быстро портится?
— Переходит в другой сорт, — дипломатично ответил продавец.
— А правда, что на кило зернистой икры кладут двадцать пять граммов соли?
Он усмехнулся:
— Это, говорят, в старину действительно была такая пропорция. Но тогда зернистую икру вообще не готовили в жаркое время.
