Все время, пока я старалась доказать, что ничего не знала о разговоре Климашина с наркомом, Крамов шагал из угла в угол. Не знаю, о чем он думал, останавливаясь время от времени, чтобы холодно взглянуть на меня, — должно быть, решал, что со мною делать — немедленно убить или приговорить к тягчайшему покаянию.
— Полно оправдываться, Татьяна Петровна, ничего особенного не произошло, — любезным и даже еще более любезным, чем обычно, голосом сказал он. — Раз уже вы взялись за это дело, нужно довести его до конца.
А что это, я слышал, вы икру на свои деньги покупали? — перебил он себя, засмеявшись. — Вот это уж совсем напрасная жертва. Я полагаю, что бюджет нашего института не пострадал бы от приобретения зернистой икры.
— Это не имеет значения, Валентин Сергеевич.
Мы с Леной Быстровой действительно покупали икру на собственные деньги, и Лена каждый раз ругалась, потому что икра была дорогая. Но не могла же я, в самом деле, звонить в Рыбтрест и от имени нашего высокопочтенного института просить двести граммов икры на бедность!
— Итак, когда же вы намерены отправиться в путь?
— Когда вы сочтете это необходимым.
"
"— Ох, не избалован! — тонко усмехнувшись, возразил Крамов. — Да что толковать, отправляйтесь хоть завтра! Я уже распорядился выписать вам командировку. И вот вам, Татьяна Петровна, мой совет на дорогу: до Саратова поезжайте поездом, а от Саратова до Астрахани — пароходом. Вы бывали на Волге?
— Нет.
— Ну, тогда нечего и говорить! Потеря времени небольшая, а ехать несравненно приятнее.
Итак, — он широким движением протянул мне руку, — как говорят моряки: счастливого плавания и достижений!
Помощник капитана зашел в нашу каюту, чтобы узнать, удобно ли мы устроились, и Лена — накануне отъезда мне удалось убедить Крамова послать со мной Лену Быстрову — с таким жаром поблагодарила его, что он даже смутился. Через несколько минут выяснилось, что он заходил во все каюты по очереди, но все равно это было приятно, и несколько минут мы говорили о том, какой он симпатичный, — загорелый, в ослепительно-белом кителе и с седой бородкой.
Красивые берега остались позади, выше Саратова, и с кем бы мы ни заговаривали на палубе, нам прежде всего спешили сообщить, что «самая-то красота» была вчера, а теперь до самой Астрахани пойдет степь и степь. Но и степные картины были так хороши, что мы не могли на них наглядеться.
