— Да и я не из пугливых! А как увижу его пресветлые очи, ей-богу, так и тянет сказать: «С нами крестная сила!»
И, приняв серьезный, озабоченный вид, он повел меня к директору института, который — это сообщил нам тот же Илья Терентьич — только что прошел в свой кабинет.
Несколько дней тому назад я видела Крамова на конференции. Но то была мимолетная встреча, когда он сказал мне несколько любезных слов и ушел. Совсем другое было сейчас, когда, пожимая мою руку своей маленькой, со слабыми пальцами, почти детской рукой, Крамов внимательно всматривался в меня… Совсем другое!
— Приветствую вас, Татьяна Петровна! Как говорится, в добрый час, в добрый час! Николай Васильевич, вы еще не познакомили Татьяну Петровну с Лавровым?
— Нет.
— О, тогда это сделаю я. Но сперва мы поговорим, не правда ли?
— Да, вы поговорите, а я пойду, — сказал Николай Васильевич.
— Уже? А я полагал, что вы поможете мне, так сказать, войти в научную биографию Татьяны Петровны.
— Да какая там особенная биография, — вдруг с досадой сказал Николай Васильевич.
— Способный человек, вот и все!
Он помрачнел, едва мы вошли, и так по-детски насупился, что как я ни была взволнована, но едва удержалась от улыбки.
Крамов проводил его и вернулся.
— Я читал ваши рекомендации, Татьяна Петровна, — начал он, предложив мне сесть и сам садясь в удобное, красивое кресло. — Доклад ваш на съезде я тоже слышал и, должен сознаться, был поражен…
Это была его манера — оборвать на полуслове, а потом кончить фразу совершенно иначе, чем ждет собеседник.
Тогда я не знала этой манеры и наивно решила, что Крамов поражен значением моего открытия для советской науки.
— …Тем, что вам удалось сделать такую тонкую работу на сельском участке.
Я ответила, что в этом нет ничего особенного, поскольку зерносовхоз, в котором я работала, располагает хорошей лабораторией. Это было верно только наполовину! Но удивление Крамова по поводу сельского участка не понравилось мне."
"— Мне кажется, что у вас благодарная тема. А вы не думаете, Татьяна Петровна, что причина реакции, которую вы получили…
И Крамов в две минуты набросал план серии опытов, которыми можно было проверить его мысль.
Я попросила разрешения записать — все это было для меня совершенно ново. Он любезно протянул мне карандаш и бумагу.
— Ведь вы, кажется, занимались у Николая Васильевича еще в Ленинграде?
— Да.
Я рассказала — очень кратко — о своей работе над дифтерийной палочкой, упомянув, что одновременно со мной на кафедре работал Рубакин.
