Митя догнал меня — это было на лестнице — и заглянул в лицо:
— Вы что-то скрываете от меня?
— Да нет же!
— Ну так он ждет нас в вестибюле!
Но в вестибюле было пусто. Только Машка, стоявшая перед зеркалом, небрежно накинула макинтош на плечо и вышла, послав мне равнодушно-пренебрежительный взгляд.
— Ну, значит, он пошел прямо ко мне, — сказал Митя. — Он знает, что я живу в «Европейской».
Было еще совсем светло, когда мы вышли из Филармонии. Давно пора было кончиться белым ночам, и коренные ленинградцы считали, что они уже кончились.
Но на улицах был еще неопределенный, рассеянный свет белых ночей, всегда казавшийся мне каким-то тревожным.
— Он очень похудел, вот что меня огорчило! Глаза огромные, шея тонкая, ежик торчит! Мне показалось, что он чем-то расстроен. Я спросил, и он ответил, что нет.
У подъезда «Европейской» стояли, громко разговаривая, врачи; один из них окликнул Митю, он отозвался, но не остановился, показав очень вежливо, что он не один.
— Простите, Танечка, я подойду к портье.
Портье сказал, что Митю спрашивали, но давно, днем, часа в четыре.
— Что за вздор! Куда же пропал Андрей?
— Может быть, он ищет вас в номере?
— Да нет же. Ключ у портье.
— Так, может быть, он зашел…
Митя сумрачно посмотрел на меня.
— Тоже нет. Она уехала в Москву, — не называя Глафиру Сергеевну, резко сказал он. — Ну что ж, подождем. Выпьем кофе.
Мы зашли в ресторан. Ничего особенного не было в том, что Андрей по какой-то причине, которая окажется, вероятно, совершенно ничтожной, ушел из Филармонии, не дождавшись брата.
Но он не подошел ко мне — вот это было действительно странно.
— Знаете, какой у вас вид? — Митя сложил кулаки, как трубу. — Как будто вас приговорили к расстрелу. Какая вы милая! Вы так волнуетесь за Андрея? Вот я ему расскажу! А я выпил кофе и успокоился. Еще два стакана! — сказал он официантке.
— Спасибо, не хочу.
— Выпейте!
— Не могу, Дмитрий Дмитрич.
— Ну что ж, тогда один. — (Официантка ушла.
) — У меня всегда появляется волчий аппетит от волнения. Нет, вот у вас какой вид, — сказал неожиданно Митя, — как будто вы прекрасно знаете, где он!
Это было сказано как раз в ту минуту, когда я подумала, что, может быть, мы с Андреем случайно разошлись в Филармонии и он поехал ко мне. Неудивительно, что я покраснела.
— Нет, не знаю. Но мне пора. Может быть, вы проводите меня, Дмитрий Дмитрич? Кстати, мы спросим, не заходил ли Андрей ко мне в общежитие.
