Уж поверь, я всех их…"
"— Хватит, — вздрогнула я и вырвалась из его объятий. — Довольно с меня мести. Она слепа, пап. И приведёт лишь к большей боли.
Я наклонилась и подняла оброненную Лютым папку. Мозг работал лихорадочно, сердце билось учащённо.
— Шансов на то, что я выживу, всё меньше. Лёшка совершенно не умеет играть, а Чех ясно дал понять…
— «Лёшка»?! — прорычал отец.
Я скрепя сердце посмотрела ему в глаза:
— Да, Лёшка. Мой муж. Отец моего ребёнка. Моя защита и опора. Во мне живёт ненависть и страх, не стану отрицать, но ты сам учил меня не доверять чувствам, а судить по поступкам.
Он не раз спасал меня и малыша.
— Вот именно, Ангелина, по поступкам, — надвинулся отец. — Этот человек изнасиловал тебя, понимаешь? Втоптал в грязь. Сломал твою жизнь. И то, что он якобы мстил мне за смерть жены, его никак не оправдывает.
— Но только он способен защитить меня сейчас, — спокойно парировала я, хотя в груди будто кинжал ворочали. — И нашего ребёнка. Твоего внука…
— Лина!
— Не выдай нас, — не обращая внимания на его раскрасневшееся от ярости лицо, попросила я.
— Давай сделаем вид, что поддались Чехову, узнаем что ему на самом деле нужно, а потом…
Хлопнула дверь, и я вздрогнула. Отец тут же шагнул к столу, повернув часть липового письменного набора, отключил «глушилку». Громко проговорил:
— Перебой в электричестве, только и всего, дочка. Зря твой муж побежал на улицу. Если бы провода оборвались, не работало бы ничего.
В кабинет вошла раскрасневшаяся с мороза Ира, и мы вздохнули с облегчением.
Ожидали людей Чехова.
— Вот вы где, — покачала женщина головой. — Какао давно готов, а вас нет. Я весь дом обежала, и на улице…
— Мужа моего видела? — похолодев от страха, что она нас невольно выдаст, перебила я. — И как он там, провода оборванные нашёл? — Положила папку на стол отца и кивнула: — Я схожу, скажу, что всё в порядке.
— Какао…
— Позже, — припечатала её взглядом и, понимая, что перегнула, применив папин фирменный приём, улыбнулась: — Мне нужна новая одежда.
А то я всё толстею, уже не влезаю ни во что.
Ирина запричитала, какая я худенькая, но я не слушала. Выскочила из кабинета и спустилась вниз. Одеваясь на бегу, схватила пальто Лёши, но стоило выйти за порог, как застыла. Втянув морозный воздух, приготовилась играть. К дому приближались двое мужчин, одного из которых я узнала. Улыбнулась и спросила:
— Машину вымыли? Где она? Я хочу потратить сотню-другую тысяч, а то надеть нечего.
