Я… — меня топило в горькой немыслимой правде, что причиняла острую боль. Выбивала почву из-под ног. Уткнул взгляд в пол и порывисто выдохнул, выжал из себя искренние слова, будто порвал грудь и выложил на блюдо свое сердце: — Ангелина, я так тебя люблю и так виноват… Прости, малышка. Прости за все… что пришлось пережить. За то, что пришлось играть и притворяться. За брачную ночь тоже прости… Я должен был понять, почувствовать, что все вранье, но был слеп. Убей меня, если хочешь, и никогда не вспоминай.
Я не смотрел на жену, мне было стыдно до тошноты.
Хватит с нее моего мерзкого общества. И меня осенило: нужно уйти, освободить, помочь спасти ребенка.
Кирсановы не двигались. Стояли, обнявшись, а я сквозь мутную пелену не мог прочитать их взгляды. Наверняка, ненавидящие. Осуждающие. Все так. Все правильно.
Поднялся на ноги, тряхнул головой и, как грузовой поезд, что сорвался с обрыва, попер к выходу. Я знаю, что нужно делать. Теперь, когда правда раскрылась, Чех не сможет мною руководить.
Обломись, оборотень в погонах!
Хотелось реветь белугой, осознавая, как меня трахнули самые близкие. Те, кому доверял. Они издевались. Притворялись. Прятались за маской дружбы. Предатели! Сучьи твари!
Нет Сашки, нет его. Нет моего сыночка в живых уже давно! Это просто крючок, за который подонок держал меня столько лет, вертел, как куклу на руке, дергал за ниточки и направлял творить зло. Теперь я это осознаю и признаю. Сколько жизней еще сломается, прежде чем до меня дойдет, что кому-то нужно уйти?
Но почему я не почувствовал, не увидел в глазах друга вранье? Как же так?
И я решил, что убью их обоих.
Тех, кто сломал мне жизнь. Мучительно. Они будут захлебываться в крови и умолять о пощаде.
Тьма затопила глаза, сдавила легкие, резанула живот и ударила по затылку. Я едва нашел выход из дома Кирсановых, вывалился на улицу в лютый мороз в одном свитере. Плевать. Жить дальше я не собираюсь, вот только дельце одно закончу.
Засмеялся истерично в серое небо, выпустив облако пара изо рта.
Кто-то из охранников кинулся ко мне, я вырубил его с одного удара и забрал пистолет.
Пришло время платить по счетам.
Глава 76. Ангел
Вина жгла грудь, выворачивала душу, щипала глаза. Отец обнимал меня, а я лишь глотала слёзы и шептала:
— Прости. Прости меня, папа.
Он целовал мою макушку и хрипло отвечал:
— Ты ни в чём не виновата, девочка моя. Я дочь не защитил. Поверил другу, отдал тебя его ублюдку. Я это так не оставлю, крошка.
