И больше ни один спонсор не хочет помогать тебе, потому что не видят в этом выгоду или перспективу. Или потому что кое-кто объяснил им, почему этого делать не стоит. Я все это знаю.
Тимур переносит вес на другую ногу, едва скривившись от боли в пострадавшем колене.
— Но… В чем подвох? В чем твой интерес отдать работающий прибыльный бизнес черти кому и не требовать ничего взамен?
— Считай это благотворительностью. Из-за некоторых факторов я бы все равно потерял фирму через год. А так, она достанется тебе, и благодаря этому, ты сможешь поднять на ноги детский и юношеский футбол в регионах.
Мне хочется в это верить.
— И все это за просто так?
— Нет, — я достаю конверт и протягиваю ему. — Там имя. Я хочу, чтобы ты воспользовался всеми своими связями, а они у тебя есть, учитывая твоего отца. И сделал так, чтобы перед этим человеком закрылись все двери. Никаких спонсоров, поездок и подарков. Никакого бизнеса. Это в твоих же интересах, поскольку эта женщина будет давить на тебя, когда узнает, что «Солар-ИНК» теперь принадлежит тебе.
Но у нее не будет никаких оснований отбирать фирму, не переживай. Мой адвокат проведет сделку без сучка и задоринки и в самые краткие сроки.
— Так это… Месть? — он криво улыбается.
— Вроде того.
Тимур вертит конверт в раздумчивости, а потом прячет в карман пиджака.
— Поддерживая меня, ты можешь обрести влиятельных врагов, Николай. Ты ведь это тоже знаешь? Судя по тому, что ты выкопал про меня и спонсоров, которые боятся дать мне лишнюю копейку.
Тимур намекает на своего отца, который, конечно, не будет в восторге от того, что у сына, который упрямо шел за своей мечтой, теперь могут появиться средства, чтобы ее осуществить.
— Меня это не волнует, — пожимаю плечами. — Я не буду жить в России и сведу свои дела здесь к минимуму.
— Я сделаю все, чтобы удержать «Солар-ИНК» в своих руках.
В серых глазах Тимура вспыхивает решимость. Теперь я могу спать спокойно — мое детище поможет сотне мальчишек, и это лучший выход из всех, чтобы не отдавать фирму на распил Алене, жизнь которой значительно усложнится.
Эпилог
Четыре года спустя
Домой я возвращалась поздним вечером. Машина дребезжала на неровной красной дороге, а воздух вокруг звенел от мошкары. В Африке был разгар лета, но эта густая, как суп, жара для меня уже стала привычнее, чем московские скромные плюс двадцать, которые и летом-то называть странно.
В чемодане у меня с собой был домой диплом об окончании образования.
