— Другого отца у меня тоже не будет… Прости меня за то, что я сделал. Прости, что разозлился. Ты всегда прощал мне все, что бы я ни делал. Всегда был горой за меня. А я не простил тебе единственной ошибки.
Адам криво улыбается.
— Но и ты еще не настолько старый, пап.
Глава 41. Саша
Мне невероятно жарко и, еще не до конца проснувшись, первым делом отбрасываю в сторону одеяло, стягиваю с себя носки и штаны. И только коснувшись верхней одежды, с удивлением смотрю на незнакомый длинный батник.
Это не моя вещь, и воспоминания о вчерашнем вечере стремительно обрушиваются на мою голову.
Это батник Ника, и я с улыбкой оборачиваюсь к нему.
Я не забыла о своем обещании, но Ник еще спит, так что я выбираюсь из постели первой и иду на кухню пить воду. Хотя по дороге заворачиваю в ванную и сначала чищу зубы. Я точно выспалась и еще очень голодна, ведь вчера осталась без ужина.
К стакану с водой я тянусь только, когда на плите уже скворчит яичница-болтунья с помидорами, которой я занялась раньше. Голод оказался сильнее.
Кофе тоже на подходе.
И тогда же на мою талию ложатся его руки.
— Доброе утро, — жаркий шепот опаляет шею. — Тебе потрясающе идет мой батник. И твои голые ноги…
Вторая рука отпускает мою талию и медленно скользит по бедру вверх, очерчивает мышцы и выпирающую косточку.
— Голодный?
— По тебе — всегда.
Улыбаюсь. И понимаю, что счастлива. Такое новое и пронзительное чувство, от которого аж покалывает в носу.
— Я люблю тебя.
От неожиданности я роняю лопатку, которой перемешивала яйца на сковороде.
Мы с Ником моментально отскакиваем в разные стороны. Завтрак угрожающе шипит и дымится, но мне больше нет до него никакого дела.
— Что ты сказал?
Ник с кривой улыбкой выключает огонь под сковородой и накрывает ее крышкой. Поднимает лопатку и кидает в раковину и только потом подходит ближе, снова замыкает меня в свои объятия и произносит, четко и глядя мне в глаза:
— Я люблю тебя, Александра. Всем своим черствым стареющим сердцем.
По блеску сапфировых глаз понимаю, что он издевается.
— Ты не старый, — неуверенно отзываюсь.
— Но черствый? С этим ты не споришь.
— Есть такое. Ты чувствуешь себя обязанным признаться в любви?
— Чего? — его глаза едва не вылазят из орбит.
— Ну, я призналась тебе первой, и ты теперь просто признаешь мне в ответ из вежливости?
Он откидывает голову и хохочет.
— Из вежливости? — повторяет он. — Господи, из вежливости я обычно говорю «Будь здорова», когда ты чихаешь, но уж точно не признаюсь в любви.
