В какой-то момент я научилась хотя бы убегать, а не терпеть, пригвожденная к месту страхом и болью.
Скатываюсь по лестнице кубарем, не разбирая дороги. Вокруг саванна или ночной клуб Москвы, для меня все одно. Я снова перешла в режим «выживаемости».
И это бегство.
Несусь через танцующих людей, сбиваю с ног официанта. Поднос с грохотом и звоном падает на пол. Одежда становится мокрой и липнет к телу.
Поскальзываюсь на осколке, но не чувствую боли от удара коленом об пол, поднимаюсь и снова бегу. Зеленая горящая стрелка указывает на выход из клуба и из этого состояния.
Бегу по узкой лестнице наверх, расталкивая локтями тех, кто хочет успеть пройти внутрь по «счастливым часам». Все ломятся туда, откуда пытаюсь удрать я.
— Вы вернетесь? — успевает перехватить меня секьюрити на выходе.
Трясу головой, повторяя: «Ни за что!» — и выбираюсь наконец-то на улицу. Тут идут дождь. И холодно.
Твою мать.
Холод бьет наотмашь и отрезвляет, как пощечина. Я понимаю, что стою возле клуба, в мокрой одежде, что меня трясет, а свою верхнюю одежду я забыла в гардеробе, и при этом я совершенно не могу пошевелиться.
В голове набатом стучат слова, что я обещала не возвращаться, а значит, не могу подвести того, кому дала слово. Даже, если это всего лишь охранник, которого я никогда больше не увижу, но сейчас это не важно. Ключевое слово «подвести».
Я всех и всегда подвожу.
Я недостойна нормальной жизни. И отношений.
Сгибаюсь едва ли не пополам, обнимая саму себя, и от калейдоскопа воспоминаний меня прорывает — стоя под дождем в шаге от клуба, я рыдаю.
Мне очень жаль ту девочку, что вбили это в голову. Ту девочку, что когда-то была мной.
— Саш?
Он приехал!
Я оборачиваюсь раньше, чем осознаю, что голос был только похож.
Адам как раз вышел из припаркованной машины, и рядом с ним даже топчется какая-то девушка.
— Саш, это ты? Что ты тут делаешь?
Адам, конечно, имеет в виду не клуб и не день рождения Кристины. Только дождливую улицу, посреди которой я реву что есть силы, отпуская прошлое, от которого мне необходимо излечиться.
Голос меня подводит. Я не могу сказать, что все хорошо и тебе только показалось. И, пожалуйста, я не хочу, чтобы именно ты помогал мне сейчас, поэтому я только трясу мокрыми волосами, но Адам уже не смотрит на меня.
— Вход недалеко. Промокнуть не успеешь, — бросает он девушке, а сам вместе с зонтом подходит ко мне.
И тогда же обнимает меня, прижимая к себе.
