— Что? Тогда собирайся.
— Куда?
— Ко мне, конечно! Я не думал, что здесь у вас такие порядки! Я вообще не рассчитывал, что ты уедешь к себе в общагу! Приехал домой, а тебя, оказывается, там нет.
Оказывается.
Я сложила руки на груди. И строго сказала:
— Мы даже не обсуждали, куда мне ехать.
— Знаю, — выдохнул он. Шагнул ко мне ближе и взял мое лицо в свои ладони. — Прости, я слишком переживал о делах. Вся голова была ими забита. Ты ведь не против переехать ко мне? Я не могу без тебя, Саша. Не могу видеть тебя в строго оговоренные часы и это немыслимо выбивать пропуск у руководства общежития, чтобы навестить тебя.
Это абсурд. Я хочу тебя, даже во внеурочные часы. Двадцать четыре часа в сутки. Каждую свободную минуту. И мне не нужен для этого специальный пропуск.
Он наклонился и едва коснулся моих губ, как сзади раздалось суровое покашливание и скрипучее:
— Целоваться здесь тоже запрещено.
Я рассмеялась и закусила губу. Николай всплеснул руками и отошел на шаг дальше.
"
"— Жду тебя в машине. Надеюсь, этот седой цербер тебя хотя бы выпустит?
— Выходить можно, заходить нельзя! — отозвался Самуил Яковлевич. — Даже влюбленным.
— Ну хоть что-то можно! — закатил глаза Одинцов. — Беги за вещами. И Саш?
— Да? — я остановилась на третьей ступени.
— Бери все, что тебе понадобится, потому что я тебя не отпущу.
Глава 38. Одинцов
Для меня каждое возвращение в Москву приводит к бесконечным поездкам и встречам. По пятам, как голодные волки, за мной следуют финдеректоры и замы со стопками документов, которые я обязательно должен изучить и подписать.
Нерешенные и зависшие вопросы обрушиваются безжалостной лавиной, погребая под собой все мое свободное время.
В Москве свободы для меня, в принципе, не существует.
Не «Солар-ИНК» единым. Деньги всегда были в обороте, и поэтому, кроме солнечных батарей, со временем в списке моих инвестиций появились собственная гостиница и прочая недвижимость.
А еще благотворительность.
Московская благотворительность разительно отличается от той, к которой я привык иметь дело в Африке. Здесь — это званые обеды и долгие нудные мероприятия, где драгоценности даже одной взятой гостьи могли бы покрыть требования одного взятого заповедника. В моих руках по возращению оказывается целая стопка пригласительных на вечера, которые ничего не изменят, а деньги дойдут до назначения, дай бог, чтобы не тогда, когда будет слишком поздно.
