Сразу из аэропорта, после невероятно долгой задержки и проверки моего багажа, потому что у них новое постановление, а еще борьба с терроризмом, а еще бюрократия, которая просто сжирает каждую мою свободную минуту, я еду к Роме. Переодеваюсь в машине, прямо в пробке, потому что знал, что так и будет и заранее отписался Грише, чтобы он забрал костюм из химчистки.
Пусть я и зоолог, только что вернувшийся с экспедиции, это не дает мне права являться к своему адвокату в джинсах и футболке. Москва диктует свои правила, и некоторым лучше следовать.
Рубашка непривычно жмет шею, а запонки мне так и не удается застегнуть. К черту. Закатываю рукава до локтей, но набрасываю пиджак, когда выхожу у «Москва-Сити». Под ногами слякоть, в небе — свинец. Голову от недосыпа, перелетов и нервов сдавило словно обручем."
"Над небоскребом не вьются стервятники, и мне кажется, странным, что их здесь нет. Ведь главная гиена, в лице Алены, уже здесь, ходит по кругу, готовая впиться зубами в ослабевшую жертву.
Наверное, я слишком вжился в жизнь саванны.
Даже в Москве все еще вижу Африку.
А еще мне не хватает Саши рядом с собой. В лифте четко понимаю, что отдал бы все, чтобы сжать ее руку и посмотреть в глаза, а после отправиться отражать атаки. Ведь это все ради нее. Но слишком эгоистично перекладывать на нее ответственность и за это тоже. Не она, так случилось бы что-нибудь другое, и Адам повел бы себя точно также, раз сейчас он так быстро всадил мне нож в спину.
Понимаю, что был слишком зол на нее, на себя, на сына и Алену, и даже не спросил Гришу, куда он ее отвез и говорила ли она что-то.
Просила ли передать мне что-то. Узнаю позже, если выйду оттуда живым.
Двери кабинета Исаева распахиваются. Мне навстречу с дежурной улыбкой выходит молодая студентка. С удивлением замечаю, с какой ревностью Исаев следит за моим задержавшимся на ее ногах взгляде.
Так-так, получается, я здесь не единственный любитель адюльтера. От Ромы я точно не ожидал. Хотя… Он ведь тоже человек. И мужчина. А еще у него нет сына, у которого он явно отбил эту девушку, так что почему и нет, если оба не против?
Вот у меня все куда сложнее.
Моя бывшая любовница сидит по одну сторону блестящего стола. Единственный сын напротив. Никто из них не поднимается мне навстречу и не смотрит мне в глаза. Что ж, на объятия я все равно не рассчитывал.
Роман Исаев единственный в этом кабинете, кто действительно рад меня видеть.
— Николай, наконец-то! Кофе?
Только благодаря кофе я до сих пор вообще держусь на ногах.
