Он при этом проявляет полную покорность и покладистость, даже не верится, что передо мной тот самый Демид, а не его клонированная копия.
Катюшка поворачивается ко мне, крепко удерживая отца за шею.
— Мааааам...
Наклоняюсь, чтобы поцеловать дочку, она цепко хватает за шею меня и в свою очередь притягивает к ним."
"— Тебе тоже придется лечь, Ари, — в хриплом шепоте Демида угадывается улыбка. — Наша дочка слишком убедительный ребёнок.
— Скорее упертый, — ворчливо отвечаю, укладываясь по другую сторону от малышки, — но здесь тебе точно не стоит удивляться.
Катя счастливо смеется, не отпуская наши с Демидом шеи, и уже через минуту громко сопит, уткнувшись мне в ухо.
Демид делает попытку встать, дочка открывает глаза, хлопает ресницами в тусклом свете ночника.
— Папа.... — зовет сонно, и он вмиг падает обратно.
— Я здесь, Котенок. Твой папа теперь всегда будет рядом с тобой.
И хоть он ничего такого не сказал, у меня в горле образовывается ком.
Глава 34-1
В палате полумрак, в тишине слышно лишь сопение дочки и шумное дыхание Демида.
Я почти не дышу. Только сердце учащенно бьется в области гортани.
Демид тоже не спит, но он и не притворяется. Лежит с открытыми глазами, забросив руку за голову, и смотрит в потолок. На другой его руке спит Катя.
Она во сне прижимается то ко мне, то к Демиду, и эти сонные метания девочки только добавляют душевных терзаний.
Я должна была послушать Феликса. Демид нужен Котенку, она настолько искренне и непосредственно демонстрирует, как нуждается в нем, что у меня щемит сердце.
И совесть.
— Ты должна ее удочерить, Арина, — слышится в темноте приглушенный голос Демида. — Ты ее мать, а не опекун.
Замираю.
Значит, Демид не собирается отнимать дочку?
— Хорошо, Дем, — сглатываю. Он молчит, затем снова заговаривает.
— Я тоже ее удочерю. Она будет Ольшанской. И это не обсуждается.
Молчу. Разве для меня это новость?
— Ты мне одно скажи, Арина, — Демид приподнимается на локте.
— Почему Ди Стефано?
Катя во сне всхлипывает, ерзает. Наклоняюсь к ребенку, но Демид опережает. Гладит темные кудряшки, шепчет «Тихо, шшшш....», невесомо касается губами насупленного лобика.
Я всё ещё не верю. Хочется побольнее себя ущипнуть, чтобы убедиться, что это не сон.
— Так почему, Арина? — спрашивает Демид, когда малышка засыпает. Он говорит тихо, чтобы не разбудить дочку, и все равно звук его голоса будоражит.
