Получилось так себе. В сравнении с мишкой.
Ладно. Попробуем по-другому.
Сергей вдохнул поглубже… И завыл по-варяжски. Вот теперь хорошо. Сказывалась практика. Тем более что клич подхватили еще несколько глоток.
Медведь, шумно вздохнув, полез наружу.
«Точно, молодой, — подумал Сергей. — Лета три ему максимум». Хотя и такой опасен. Тот шатун, что напал когда-то на них с Колхульдой, был раза в полтора мельче.
В бой косолапый не рвался. Люди с оружием, да еще в таком количестве, его смущали.
Сергей сделал несколько шагов вперед, поднял руки еще выше.
Еще раз завыл.
Медведь выдвинулся на пару метров. Снова зарычал. Уже громче и яростнее. Пугал.
— Дерись, мохнатый! — крикнул ему Сергей. — Давай! Один на один!
Медведь рыкнул и наконец сделал то, чего добивался Сергей: встал на задние лапы.
Сергей несколько раз резко взмахнул мечом.
Мишка замахал лапами, разинул пасть. А потом взял и сел на задницу.
Хороший зверь. Упитанный. И добродушный. И молодой. Жалко убивать такого. Но репутация требует.
Метра четыре между ними. Для мишки — один бросок. Меньше секунды. Но — сидит.
Сергей вынул из чехла на поясе нож. Примерился и метнул. Медведь отбил. Неудивительно. Они лососей на перекате из воздуха вынимают.
Отбил, но, видно, неудачно. Ножик острый. Лапку порезал. И этого хватило.
Зверь бросился вперед. Очень быстро. А лапу — цапнуть! — выбросил еще быстрее…
Только Сергей не лосось.
Уход вправо, из-под удара, которым мишка волку хребет ломает, и один точный укол. На половину длины меча.
И, отпустив меч, сразу уход мишке за спину. Медведь живуч. Даже раненный в сердце, он будет драться. Но если сердце это разрезано пополам, то — недолго.
Так и вышло. Секунд двадцать хаотичного махания лапами, и конец.
Сергей обтер клинок снегом, потом тряпочкой и спрятал в ножны.
— Разберите его здесь, — сказал он. — Мне шкура и печень. Остальное на общий стол.
Новгород. Подворье тысяцкого Людинова конца
— Мальчишка, — проворчал Левота. — Думает, что может на нашем торгу свои цены назначать.
— Он же Дерзкий, — хмыкнул Поджар. — И посадник княжий Прокуй к нему благоволит. И Хвалибор за него стоял.
— Нет более Хвалибора, — буркнул Левота. — Сгинул. И кого, по-твоему, Неревский конец новым тысяцким кричать станет?
— Тебя, старший? — предположил Поджар.
— Меня. А для того что нам надобно?
— Деньги.
Поджар очень хорошо понимал, как устроен Господин Великий Новгород.
— Его человек здесь Прибысл, — сказал он. — Своежира брат.
