Участковый сообщил, что квартиру приобрел коммерсант Селиванов Лев Владимирович, 1943 года рождения, уроженец города Омска.
Зоркие соседи, доверенные лица участкового, поделились соображениями, что в квартире никто не живет и мебель туда не завозили.
Окна на третьем этаже зажигались по темному времени всего несколько раз, и то на очень короткое время.
Проникнуть в квартиру никакой возможности не было, а следить за ней круглосуточно — невозможно. Но генеральскую просьбу исполнять надо. Тем более что твердый и хамоватый Колесников просил Никольского так, словно в этом деле был замешан его знакомый.
Информаторы и агенты его и Лепилова ничего не знали ни о хозяевах, ни о жильцах таинственной квартиры. Даже вездесущий Стас только развел руками, тем самым дав исчерпывающий ответ.
Стыдно было идти к Колесникову и говорить, что ничего не получилось.
Попав в положение практически безнадежное, Никольский почувствовал, что к нему возвращается сыскной азарт. Тот самый, который он считал безнадежно утраченным.
У дверей этой проклятущей квартиры он словно помолодел лет на десять, куда-то ушли скепсис и ироничное отношение к происходящему, которые в последние годы стали для него защитой от нынешней гадости.
Он словно вскрыл бронированную дверь, за которую хотел спрятаться от грустной реальности сегодняшнего дня.
Дом три, который он так досконально изучал, был точной копией его дома.
Значит, здесь должен быть черный ход. В его квартире на кухне есть дверь черного хода. Когда он был мальчишкой, они с ребятами на той лестнице сделали свой мальчишеский клуб.
Здесь они учились играть на гитаре, здесь делали первые вороватые затяжки сигаретами, здесь прятали книги и хлам, которые родители норовили выкинуть из квартиры."
"Никольский пошел в ЖЭК и взял план дома. Оказывается, выход во двор был давно замурован, в некоторых квартирах сняли двери и заложили кирпичом, но в каких — техник-смотритель не помнил.
Никольский взял в ЖЭКе ключи от чердака, придумав на ходу историю о бомжах, которые могут там ютиться, и опять отправился в дом три.
На чердаке было пусто и пахло плесенью и какой-то гадостью. Видимо, здесь находили последний приют несколько поколений дворовых кошек.
Следов бомжиных стоянок Сергей не обнаружил, а главное, дверь на лестницу черного хода была заперта внушительного вида задвижкой.
Не без труда он отодвинул проржавевший запор, открыл разбухшую дверь и вышел на темную лестницу.
Хорошо, что он догадался прихватить фонарь.
