— Посадите его на ящик, — приказал Борис.
В блекло-желтом свете аккумуляторной лампы лицо задержанного казалось старым и измученным.
— Вы кто? — спросил Борис.
— Какая разница, — усмехнулся задержанный.
— Вы офицер армии ЮАР?
— Нет.
— Так кто же?
— Я из бригады полковника Матерса.
— Наемник, — прищурился Борис.
— А вы кто, русский? Робин Гуд, маленький лорд Фаунтлерой? Вы тоже наемник. Только мы едем рисковать за деньги, на которые сможем неплохо пожить, а вы — за деньги для ваших бонз.
Задержанный встал.
Был он крупным, с сильными руками. Рубашка порвалась, один погон свисал с плеча на грудь.
— Я хочу пить и курить.
— Снимите наручники, — приказал Борис. — Посадите его на стул и свяжите ноги.
Борис бросил на стол пачку сигарет, налил в стакан виски и воды.
— Кури и пей. Утром мы отдадим вас, майор, неграм.
— Лучше убейте меня, вы же знаете, как они пытают пленных. Отдайте меня в вашу спецслужбу. Мы же солдаты.
За пологом палатки катилась маслянистая африканская ночь. И они оба были чужие здесь.
Наемник майор Бернар Жиро и русский старший лейтенант Борис Кондрашов.
Они пили виски и говорили. Это был странный, ломкий, рвущийся, нервный разговор. Два сильных, умных человека, заброшенных судьбой на край земли, знающих, что могут умереть в любое время за чужие интересы.
В три часа звезды стали отдаляться от земли, небо стало сереть.
Борис встал, вынул нож и разрезал ремни на ногах майора.
— Вставай. Француз встал.
Борис бросил ему его ремень с кобурой.
— Иди. Пока темно. Уходи вдоль линии прибоя. Возьми сигареты. Это все, что я могу сделать для тебя, коллега.
Француз пожал ему руку, заглянул в глаза:
— Жаль, Борис, что мы не увидимся никогда. Жаль. Спасибо тебе.
Майор исчез, словно растворился в темноте… И вдруг он словно опять возник из нее и смотрел на Бориса радостно и весело.
— Бернар, — засмеялся Капитан, — Бернар, сукин сын. Ты…
— Я же говорил тебе в Африке, что мы оба наемники. Платили — воевали друг против друга. Платят — деремся в одной команде.
Француз стоял перед ним, улыбался радостно, глядел на Капитана чуть прищурившись, но почему-то Кондрашову стало вдруг тревожно и страшновато.
Москва. Сергей Никольский
Неплохие двери были у этой квартиры, а главное, замки уж больно замысловатые. Так что Никольскому оставалось изучить рубчатый половик, на котором сосед и нашел патрон.
Ничего, кроме пыли, на нем не было. Даже комочков грязи. Видимо, редко ступала сюда нога человека.
