Конечно, ему много платили, и у него есть приличный счет в «Лионском кредите», но все чаще и чаще он начинал думать о том, что стал разменной монетой в руках фальшивомонетчиков.
За амстердамское дело он взялся безо всяких колебаний — слишком хорошо знал он этого ван Дехена.
Голландский банкир был сволочью, торговцем наркотиками и педерастом.
Ребятам Кондрашова приходилось охранять его в Москве, и они рассказывали, что каждый вечер голландец мчался на Пушку, брал там двух мальчиков, благо юных педерастов на Пушкинской площади было в избытке.
Рассчитывался с ними голландец героином. Ребята говорили ему, что пацаны еле выползали утром из квартиры, в которую Новожилов селил ван Дехена.
У Кондрашова этот стройный, очень элегантный господин с безукоризненным пробором вызывал твердое чувство гадливости.
Когда Вдовин скомандовал: «Фас!» — Борис с удовольствием взялся за эту работу.
Кондрашов стоял у отеля «Ланкастер», соображая, где бы ему выпить утренний кофе.
Возвращаясь вчера, он приметил два кафе, которые, правда, были уже закрыты.
Борис пошел в сторону центра. Постоял у магазина кожаных изделий, полюбовался красавцами бумажниками, посмотрел, как открывает свою маленькую лавочку кондитер, прошел мимо витрины, на которой лежали тетради, ручки и карандаши.
А вот и кафе на углу.
Удача. Открыто.
Официант, индус, а может быть, пакистанец, принял заказ у первого посетителя и быстро принес кофе, круассаны, масло, джем и омлет с беконом. По-английски он говорил со смешным акцентом.
Борис съел омлет и начал медленно пить замечательно крепкий кофе, посматривая на оживший город.
Замелькали на тротуарах люди, по специальным дорожкам вдоль мостовой понеслись десятки велосипедистов. Мужчины, женщины, дети ехали по своим делам. Нигде и никогда не видел Борис столько велосипедистов, как в этом приятном городе."
"Он закурил и увидел Бернара. Француз, одетый в роскошный светлый пиджак, подошел к его столику.
— Я тебя ищу, Борис. Доброе утро.
— Доброе утро, Бернар.
Какие дела?
— Клиент через час покидает дом, горничная оставит открытой дверь черного хода.
— В доме кто-нибудь есть?
— Нет, его малыш уезжает к портному.
— Значит, надо ехать.
— Конечно. Я вижу, сумка при тебе.
— Я как Диоген. Все свое ношу с собой.
— Послушай, Борис, а можно, я тебя буду звать Боб?
— Не надо, Бернар, я же не американец.
— Хорошо. Скажи мне, тебе не надоело работать на наших хозяев?
— У нас они разные.
— Верно.
