Борис на несколько минут заглянул в парк, показавшийся ему безлюдным, но, как ни странно, люди в нем были. Они, подстелив под себя куртки, куски брезента, пледы, валялись на траве.
Но особенно поразило Бориса, что нигде не было привычных деталей свободного отдыха: бутылок, мятых стаканчиков, промасленной бумаги.
По аллеям ходил человек в аккуратной форменной куртке, с совком и маленькой лопаткой в руках и постоянно собирал одному ему видимый мусор.
До встречи оставалось еще два часа, и Борис, взглянув на карту города, выбрал кратчайшую дорогу.
Впрочем, в этом городе не было больших расстояний.
Он шел по неширокой улице мимо витрин антикварных лавок, забитых милой стариной. Здесь было все, начиная от медных старинных компасов, кончая затейливыми часами.
В одной витрине он увидел серебряные наручные часы. Он долго рассматривал их, искренне жалея, что лавка по воскресному времени закрыта и он не может купить эту красивую вещь.
Борис миновал площадь, прошел мимо летнего кафе. За столиками сидели беззаботные люди, и оттого Кондрашову стало почему-то смертельно тоскливо.
Он прошел мимо пассажа и оказался на улице, по которой бежал игрушечный трамвай, похожий на вагончики детской железной дороги.
Борис увидел греческий ресторан и решил пообедать.
Он сидел у окна, смотрел, как по улице бегут трамваи, как не торопясь идут редкие прохожие, и тоска опять навалилась на него.
Борис закурил, но вкус сигареты был травянист и неприятен. Он попросил официанта принести ему французские «Капораль» без фильтра, вынул круглую сигарету и затянулся.
Табак был крепок. Пара затяжек вернула его к реальности.
Время еще было, и Борис пил кофе, курил и думал о том, с кем он должен встретиться.
Инструкция Вдовина была точной. При выходе на Парапет он должен надеть сине-белую куртку, которая лежала у него в сумке, подойти к Музею моря и сесть на крайнюю скамейку напротив входа. Все. К нему должны подойти.
Борис прикинул по карте: до городского пляжа, именуемого Парапет, ходу отсюда было не больше десяти минут.
Он все-таки рассчитался и пошел к морю.
Пляж в Гааге был больше похож на центр воскресных увеселений. На несколько километров вдоль берега теснились бары и ресторанчики. По Парапету катилась толпа гуляющих.
Борису на минуту показалось, что он вновь попал в Мапуту, там так же бесцельно гуляли по пляжу негры.
Господи, до чего же их здесь много! Неужели съехались на уик-энд со всей Голландии?
Правда, здесь они были не такие нахальные, как в Мозамбике.
