Его ревность, его желание контролировать каждый мой шаг и держать взаперти угнетали. Может, пора заканчивать с этим?
Неприятный укол куда-то в живот. Может, пора, а, может, и нет… Я же люблю его? Или любила? Или нет? Уже не знаю. Наши отношения давно похожи на балансирование на самом краю пропасти — один неосторожный шаг и разобьешься в дребезги.
— И что? — уперла руки в бока и выжидающе посмотрела на этого тирана, — Останемся дома?
— По-моему, неплохой вариант для спокойного вечера, — прозвучало с таким одобрением, что меня даже передернуло.
— Конечно, — в голосе ирония, которую не удалось скрыть, — отличный вариант. Ты даже представить себе не можешь, как я люблю смотреть на твою спину, когда ты сидишь за компьютером. А как радуется сердце, когда ты на своем танке одерживаешь лихую победу, — ядовито прошлась по его любви к компьютерным играм, — ты прав, лучше этого просто быть ничего не может. Остаемся. Однозначно.
Уловив в моих словах неприкрытый сарказм, он недовольно нахмурился и посмотрел строго, будто учитель на нерадивую школьницу.
Я не отвернулась, не отвела взгляд, продолжала стоять и улыбаться широкой, восторженной и насквозь фальшивой улыбкой.
Тогда Антон с видом великомученика ответил:
— Хорошо. Идем, куда хочешь. Но только при одном условии — ты переодеваешься. Скромнее надо быть! Никаких вырезов до самой груди! Поняла меня?!
Уже открыла рот, чтобы высказать все, что думаю, но в последний момент проглотила колкие слова и растеклась в ласковой улыбке:
— Хорошо, Антош, — подошла ближе и игриво поцеловала его в губы, — сейчас переоденусь.
Давай не будем ругаться.
Антон, уверовав в свою победу, с тихим стоном притянул к себе и ответил на поцелуй. Провел руками по спине, опустился на талию, сжал ягодицы…
Тут раздалось глухое утробное то ли ворчание, то ли рычание.
— Я куплю кошачьей отравы, — выдохнул мне в губы Антон.
— Сам будешь ее есть, большой ложкой, — парировала я, отступая в сторону.
— Это исчадие ада! Меня пробивает холодный пот, и волосы на руках дыбом встают, когда вижу ее!
— Да ну тебя, — с улыбкой взяла на руки свою любимую кошку — шоколадную бурму, — она просто не любит чужих, и терпеть не может, когда меня кто-то хватает.
Да, Шишка?
Шишка ткнулась влажным носом мне в щеку.
— Девочка моя красивая, не понимают они тебя, да? Принцесса ты моя! — сюсюкалась с ней, почесывая за ушком.
Шишка сразу начала мурлыкать, не отрывая от Антона подозрительного янтарного взгляда.
