— Как ты вообще не боишься с ней жить под одной крышей? — недовольно просипел он, — Это же сам дьявол в кошачьем обличии!
Опять уши торчком и низкое утробное ворчание.
Антон раздраженно поднял руки вверх, признавая свое поражение:
— …Все, я молчу.
— Молчи, молчи, — усмехнулась я, по-прежнему прижимая кошку к себе, — а то будет как на прошлой неделе. Разозлишь кисулю и придется тебе потом прятаться в туалете.
— Не напоминай. И, кстати, в тот раз ты могла бы помочь, а не сидеть за столом и пряники трескать!
— Нет.
Не могла бы, — я категорично покачала головой, — вам надо было самим решить свои проблемы. Наладить дружеские отношения…
О том, что он меня тогда достал своими претензиями, и я тихо злорадствовала, наблюдая за тем, как Шишка его гоняет — говорить не стала. Мало ли… Обидится еще… Мужики — народ ранимый.
— Какие дружеские отношения?! Я же говорю, она — чудовище!
— Погладить хочешь? — преданно улыбаясь, поднесла Шишку чуть ближе.
Та сразу приподнялась и заурчала, а Антон отшатнулся в сторону:
— Нет, спасибо! Переодевайся и пошли, — скомандовал сердито, а потом, пытаясь сохранить грозный вид брутального мачо, с угрозой добавил, — А то я передумаю, и вообще никуда не пойдем!
— Конечно, милый, как скажешь, — хитро подмигнула и ушла к себе в комнату, унося с собой Шишку и радуясь тому, что Антом следом за мной не сунется.
Не посмеет. Потому что у кого-то есть сторожевая собака, а у меня — сторожевая Шишка. Она меня в обиду н даст!
Антон пусть пока посидит в гордом одиночестве, подумает о своем поведении.
Может проникнется. И вообще, пора уже ставить мальчика на место, а то заигрался в начальника. Он мне не муж, чтобы диктовать свои условия.
— Красавица ты моя, — положила кошечку на кровать и почесала шоколадное пузо.
Она тут же выгнулась, замурчала и податливо прижалась к рукам. Дома, с членами семьи — самое ласковое создание на свете, а вот чужих терпеть не могла. Хоть ты тресни. Тому же Антону от нее постоянно доставалось: то руки издерет, то ноги покусает, то ботинки его облюбует в качестве туалета.
Шишка, одним словом.
Обожаю ее.
Лениво моргая янтарно-золотистыми глазами, она наблюдала за тем, как я переодеваюсь.
— Ну как? — спросила у нее, — достаточно скромно?
Она крайне одобрительно зевнула и начала месить одеяло, сжимая по очереди то одну лапку, то другую.
Ну, раз Шишка дала добро, то все здорово, можно идти.
Я еще раз покрутилась перед зеркалом, удовлетворенно подмигнула самой себе и вышла из комнаты.
