Ефим покашлял:
— Ну что, вы закончили? Путь неблизкий.
Ирма вдруг схватила меня за рукав.
— Постой-ка, парень, — проскрипела она, оглядываясь на старосту. — Раз уж тебе в тех краях жить, то и работать можешь. Помнишь, про должок-то?
Я кивнул — от слов отказываться не собирался, скорее желал новой информации, поэтому с интересом взглянул на бабку.
— Так вот, — Ирма наклонилась ко мне, понизив голос. — Огнежар растёт в опасной зоне, туда пока не суйся, чёрт с этим цветком, должен будешь. А вот на границе, где твоя избушка будет, есть кое-что попроще, но тоже ценное.
Ефим сделал шаг вперёд, ничуть не скрывая любопытства.
— Лунный пырей, — шепнула Ирма. — Серебристая такая травка, светится по ночам слабо. Растёт где деревья гуще стоят, любит тень и сырость. Для многих снадобий нужен, а достать его — проблема. Слишком далеко от деревни, опасно ходить, в опасной зоне уже, но на границе, понял?
— И сколько он стоит?
— Нормально стоит. Если хороший урожай соберёшь, месяц безбедно жить будешь, — в глазках старухи заплясали огоньки.
— Я пару раз в жизни и глубже заходила… Но там — только с охраной, а за это драть с меня будут как с липки. Да и не надобно оно мне…
— А где именно растёт этот пырей? Деревья много где гуще стоять могут.
— В низинах, возле ручьёв, ищи. Там, где мох толстым ковром лежит. Но осторожно — зверьё там тоже водится.
Ефим фыркнул:
— Ирма, ты что мальчишку на верную смерть посылаешь? Лунный пырей? Там же хватает опасности!"
"— А что, по-твоему, ему теперь делать? — огрызается бабка.
— Воздухом питаться? Раз уж изгоняете, так хоть работать дайте! Ничего, он справится. Не лезь не в своё дело.
Староста сжал трость, костяшки побелели, и он посмотрел на бабку совсем новым взглядом. Недобрым, злым и опасным. Но лишь на секунду, а потом…
Молча улыбнулся.
— Оставь его, — шепнул ей на ухо, на что Ирма лишь махнула рукой. Я пошёл в мастерскую за оставшимися инструментами. Собрал всё, что не пригодилось бы Ольге, а в конце прихватил мою ловушку.
Самодельная — пока что главное богатство. Почувствовал неприятный укол — где же Красавчик? Почему убежал, гадёныш? Хотя одна догадка имелась.
— Возьми, — мама протянула мне узелок потяжелее. — Сало там, хлеб чёрный, всего по чуть-чуть. На первое время хватит. Скоро ещё принесу!
Взял и узелок, который оказался увесистым:
— Спасибо, разберусь.
— Подожди! — она вдруг сбегала в дом и вернулась с фляжкой. — Держи, всё равно без дела лежит.
