— А что за отшельник там жил?
Ефим машет рукой:
— Ты не знал его. Григор звали. Давно это было. Он тоже… проблемный был. Пришлось выселить подальше от людей.
— Григор? — Ирма вдруг оживилась, в её глазках заплясали огоньки. — Да-да, помню Григора… Проблемы создавал? Интересно, какие именно? Что-то его изгнание прошло не так прилюдно, как сегодня.
Старик стиснул трость крепче:
— Ирма, не стоит ворошить прошлое. Совет принял решение, меня в нём даже не было тогда. Григор давно сгинул — звери небось сожрали.
Что с него взять, неопытный был, как и наш Максим.
— Ага, сожрали, — хмыкнула бабка. — А может, не звери совсем его сожрали? И чой-то мой внук стал «нашим», а? У тебя своя пигалица есть.
Между ними пробежала искра взаимной неприязни, а Ефим нахмурился.
— Ну что ж… — сказал я, затягивая мешок, — На границе зон, значит?
— Именно, — кивнул Ефим. — И не думай в опасную зону соваться — не жилец ты там. Посиди, подумай, травки пособирай.
А вот это уже сам решу, что мне делать. Граница двух зон — самое то, что нужно! В безопасной области можно отлавливать простых зверьков, набираться опыта, как лес изучу.
А потом — заходить дальше, за по-настоящему ценной добычей.
— Ну… — объявил я, взваливая мешок на плечо. — Готов.
Ольга вдруг резко встала, подхватила узелок с едой и кинулась к сундуку в углу."
"— Макс, я с тобой! — заявила она решительно, начиная выгребать из сундука свои немногочисленные пожитки.
Ефим тут же подскочил, замахал руками:
— Ольга, что ты делаешь? Этого нельзя категорически!
— Почему нельзя? — повернулась к нему женщина, и в её голосе звенела сталь.
— Он мой сын!
— Потому что хворь твоего сына убьёт тебя! — рявкнул староста и стукнул тростью. — Нельзя с ним жить, будь вразумительна! Я говорил с Больдом, он всё ясно сказал! Ты подхватишь заразу и принесёшь её в деревню! Этого допустить нельзя — запрещаю!
— Значит не нужна мне ваша деревня! — глаза Ольги вспыхнули.
— Если всё так, то почему мама до сих пор не заболела? — с усмешкой спросил я.
— Да потому что недавно хворь появилась, — Ефим ответил слишком быстро и закивал с грустью на лице. — Я ведь как узнал, что ты очнулся, так сразу неладное почуял — просто так на ноги не встают спустя столько времени. И лекарь подтвердил, лишь ты заражаешь людей, я так всей деревне и сообщу. А если матушка твоя заболеет, да сгинет, то её выбор. Но что я был бы за староста деревни, если б позволил ей, понимаешь? Думать о близких надо!
Ну всё продумал, гад.
