Складно заливает, покруче соловья будет — словно подготовился.
— А навещать можно? — встряла Ирма и едва заметно подмигнула мне, словно понимала, что присутствие матери будет только мешать.
Ефим замялся:
— Изредка… На короткое время… И не сразу! Но жить вместе — ни в коем случае!
Я подошёл к Ольге и аккуратно взял её за плечи:
— Послушай меня. Всё в порядке, правда. А тебе здесь лучше будет. Избушка-то тоже в безопасной части леса, как староста сказал. Будешь навещать, слышала же Ирму.
— Опять он меня Ирмой зовёт, мелкий засранец, — пробухтела бабка.
Мама посмотрела на меня долгим взглядом, потом вдруг заметила что-то в окне и ахнула:
— Макс! Ты огород пропалывал⁈
Забыл рассказать. Обернулся — и правда, грядки, которые расчистил от сорняков, хорошо видны отсюда.
— Ну… да, — признался. — Поработал.
Ольга вышла во двор, а мы следом за ней. Она стояла среди грядок, разглядывая аккуратно выполотые ряды.
— Макс, — прошептала она. — Да ты же… это же целый день работы! Откуда силы взялись?
— Сил хватает уже, — пожал плечами.
— А делать-то особо нечего было.
Она обернулась ко мне:
— Ты и правда окреп, — сказала она тихо. — Совсем другой стал.
— Я справлюсь. Травы всякие найду, может, дичи принесу. И навещать будешь, когда захочешь.
Ольга замерла на несколько секунд, поджала губы, взглянув на Ефима, а затем молча кивнула.
Стёпа вдруг подошёл ко мне:
— Макс, я тебя тоже навещать буду!
— Ты-то зачем в лес полезешь так далеко? — удивился я.
— Так я же травник! — гордо выпрямился парень.
— Отец меня с командами в лес водит, травы собирать. В безопасную зону часто ходим. Так что увидимся!
— Не травник ты, а одно название, тьфу, — сплюнула Ирма. — Лет через тридцать станешь, малец. Смотри правде в глаза!
Стёпка лишь улыбнулся и подмигнул мне. Все давно привыкли к характеру бабки.
Ефим нахмурился:
— Стёпа, не обещай лишнего. Всё же лучше поосторожнее…
— А что такого? — встрял я. — Он же в безопасной зоне будет, как сами говорили.
Староста помрачнел, но ответил:
— Я же говорил — Звероловы третьей ступени имеют иммунитет.
А вот простые люди… Ладно мать, её можно понять. Но…
— Понятно, — кивнул я и перебил старосту.
Одна и та же песня.
— Значит так, — сказал твёрдо и взглянул на Ольгу. — Ты остаёшься. И это окончательно. Не хочу, чтобы ты из-за меня пострадала.
Женщина кивнула:
— Хорошо, сынок. Но я приду к тебе, как только смогу. И еду принесу…
— Конечно, — улыбнулся ей. — Буду ждать.
Стёпа крепко пожал мне руку:
— Держись там.
