Наскоро умывшись и даже не попив чаю, Лыков побежал в земскую больницу. Титус уже не спал и выглядел много лучше, нежели вчера.
Плотно закрыв дверь в палату, Алексей подсел к другу и сказал вполголоса:
— Извини, я налетом, без гостинцев. Весь вечер голову ломал: что-то в покушении на тебя не сходилось. А утром понял. Скажи, этот тип шарил по твоим карманам после того, как нанес удар?"
"— М… — Титус на секунду прикрыл глаза. — Я сразу потерял сознание, но не надолго. Очнулся: лежу на животе… И кровь со спины сочится… Слышу удаляющиеся шаги, тихие-тихие.
Хочу повернуться, чтобы разглядеть его, но вовремя соображаю, что он это заметит, вернется и добьет. И опять теряю сознание.
— Ага. Если бы он тебя обыскивал, то ты лежал бы на спине, а не на животе. Как бы иначе он залез во внутренние карманы сюртука?
— Да, логично.
— Но нападавший этого не сделал. Ударил, как он полагал, точно в сердце, постоял немного, убедился, что ты не шевелишься, и ушел. Тогда вопрос: а почему он не забрал собственную записку, которой приманивал тебя к казарме? Ведь это же улика!
— Автор записки пришел не сам, а нанял громилу.
— Да, но в записке тебе велено было явиться с двадцатью рублями. Ты можешь представить громилу, который знает, что при жертве есть такие деньги, и удержится забрать их? Даже если ему строго-настрого накажут тут же уходить и ничего не трогать, он не уйдет с пустыми руками. Опять же часы, бумажник, может быть, и паспорт. А?
— Согласен. Таких громил не бывает.
— Вывод. Или покушавшийся действительно был подослан автором записки, но не знал ее содержания и даже то, что она вообще была.
Писавший сам хотел забрать ее с твоего трупа после ухода убийцы. Но ему помешал Рукавицын-младший.
— Или?
— Или напал на тебя кто-то другой. Никак не связанный с автором записки.
— Кто же этот человек? И что, он шел эдак вечерком вдоль казарм, увидал меня и подумал: дай-ка ударю да убегу. Так, что ли? Глупость.
— Сыскной надзиратель Щукин считает, что убийца детей не из местных. Беглый или дезертир из тех, что прячутся по деревням у раскольников.
А еще где-то в уезде скрывается банда Челдона. Помнишь такого? Гаврила Челдон, который мезенский. Возможно, маньяк — кто-то из его горлорезов.
— Трудно в это поверить. Зачем профессиональным преступникам идти на такое, полицию будоражить?
— Чего в жизни ни бывает. Если это маньяк, то он сам собой не владеет.
— Зато Челдон хорошо владеет! Он маньяка в два счета вычислил бы и сам бы его на нож поставил.
