Лаванду гробить!
— Ну, значит, остается первая версия. Автор записки стоял поблизости и ждал. Если бы не этот юноша… Кстати, о Рукавицыне-старшем. Ты не будешь против, если я возьму его на службу помощником управляющего? Пока ты лечишься, он станет исполнять твои обязанности, а по выздоровлении останется при тебе.
— Леха, я только «за». Как раз сейчас лежал и думал, кого бы тебе предложить, чтобы дело не стояло. Евлампий Рафаилович лучший кандидат. Самый честный из здешних съемщиков, потому никак и не разбогатеет.
О таких в народе говорят: гол, да исправен. А уж после того, что сделал для меня его сын…
— Вот и договорились. Лечись, отдыхай. А я побежал дальше!
Довольный согласием Титуса, Лыков отправился искать Евлампия Рафаиловича. Тот жил в пригородной деревне Коленово, почти на берегу Ветлуги. Расспрашивая редких прохожих, сыщик добрался до нужного места, но Рукавицына дома не оказалось.
— И-и, барин, — сказала его жена, опрятная и приветливая женщина, — хозяин мой еще в пять часов ушел по делам.
И раньше девяти не вернется. Так, почитай, уж тридцать лет. Может, передать чего?
— А Тимофей дома?
Хозяйка даже обиделась:
— Он что, лодырь у нас, что ли, дома-то сидеть? При отце, ремеслу обучается.
— Где же мне вашего мужа искать?
— Он мне не докладывает, но сегодня по случаю знаю. Под стрелкой он должон быть. Купцу Зюзину подрядился беляну сладить.
— Спасибо!
Поймав на дороге телегу, Лыков за пятак доехал до устья Красницы. Неподалеку, возле ближнего из трех оврагов стрелки, из воды подымался остов среднего размера беляны.
Два десятка мужиков копошились вокруг, выкладывая из бревен корпус. Евлампий Рафаилович стоял по пояс в воде с топором в руках и руководил работами:
— Пахом, колоти в распор, покуда не заклинит. Так! Хорош! Теперь клади новую связь. Токо комель сперва обтеши, а то не войдет.
Увидев на берегу Лыкова, он обрадовался.
— Приветствую! Не ко мне ли, Лексей Николаич?
— К вам. Разговор имею.
Рукавицын сунул топор за пояс, зычно крикнул:
— Ребяты, перекур!
Вышел из воды мокрый, обсыпанный щепой, подошел к Лыкову и приподнял картуз.
— Я не вовремя, Евлампий Рафаилыч?
— Маненько не ко времени, но ежли быстро… Вода в реке спадает — могем не успеть спустить…
— Я постараюсь покороче. Слышали, что с моим управляющим случилось?
— Слыхал. — Рукавицын снял шапку и перекрестился. — Како лихо в городе творится; николи такого не было… Дай Бог выздоровления Якову Францевичу! Как он?
— Выживет и даже выздоровеет.
