Неожиданно там с новой силой разгорелась стрельба. Неужели челдонцы решили принять бой?
Тут наконец открылась дверь, и из избы показался ствол ружья.
— Полиция! — гаркнул Лыков. — Брось дуру на пол, не то застрелю!
Притонодержатель выронил двустволку и закрылся изнутри. И в этот момент Алексей услышал за спиной шорох…
Еще доля секунды, и он бы не успел. Отвлекшись на Выродова, оглушенный пальбой, сыщик на мгновение повернулся спиной к лестнице. И сразу оттуда кошкой прыгнул крепкий детина и бросился на сыщика с ножом.
Лыков не успевал развернуться к нападавшему и просто повалился на спину, уходя от удара. Рука с длинным клинком ткнулась в то место, где только что находился его бок. По инерции бандит, сделав выпад, подался вперед. Ствол «веблея» сопроводил это движение и выбросил четыре оставшихся заряда. Три из них угодили в цель. Пули пятьдесят восьмого калибра почти отделили голову от шеи… Мертвяк улетел в конец сеней. Сыщик, не вставая, перезарядился и только тогда вскочил на ноги."
"Неожиданно стрельба прекратилась.
С сеновала раздались отчаянные крики:
— Не стреляйте! Сдаемся! Не стреляйте!
Лыков поднялся на одну ступеньку лестницы, держа «веблей» перед собой, и громко приказал:
— Бросай оружие во двор!
И тут же переместился из сеней наружу. У хлева, на своей позиции, стоял Бекорюков и держал конюшню на прицеле.
— Бросаем! Не стреляй! — снова послышались с сеновала крики, и на двор полетели два ножа и кистень на ременной петле.
— Револьверы туда же!
— Нету револьверов, ваше благородие!
— Сколько вас там?
— Двое осталось!
— Выходи поодиночке с поднятыми руками!
Оба гайменника, бледные от страха, спустились вниз и встали у стены конюшни.
У одного из простреленной щеки хлестала кровь.
— Помпей, сюда! — скомандовал исправник, и через секунду в калитку вошел Готовцев. Глаза у него были бешеные.
— А, не всех перебили! — обрадовался он и вскинул винтовку.
— Отставить! — выкрикнул Лыков, но капитан не обратил на его команду никакого внимания. Двумя выстрелами почти в упор он уложил бандитов на месте; исправник добил лежащих.
— Зачем? Они же сдались? Безоружные — как можно?
— Это убийцы, — хладнокровно ответил Готовцев. — Чего же их жалеть?
Алексей выглянул в калитку — еще два тела лежали у забора.
— У вас в Варнавине пленных не берут? — яростно выкрикнул он, возвращаясь на двор. — Я подам рапорт министру внутренних дел. Под суд пойдете!
— Да плевал я на вашего министра — у меня свой есть, — огрызнулся воинский начальник.
