По крайней мере, это означало, что справедливость восторжествовала, и мне не пришлось тащиться в суд.
Хотя я никогда не хотел ее смерти, но и жаль мне ее не было. Мне было жаль себя. Вот почему следующей сложной частью было наконец-то получить помощь.
Терапия — это хорошо, но трудно. Самое главное, что она помогает, и я не настолько заблуждаюсь, чтобы думать, что мог бы справиться с этим сам.
Мне повезло, что у меня самые любящие и понимающие родители, друзья, которые меня поддерживают, очаровательная сестра, и даже Лэн.
Мой брат-близнец наконец-то снова стал моим близнецом после восьми лет игры в прятки друг с другом.
Он никогда не будет мягким или эмоциональным, но он всегда будет моим братом. Частью его самого, о чем он часто напоминает мне. Наконец-то в наших контактах появилась «Вторая половинка».
Однако этот процесс был бы невозможен без человека, стоящего передо мной. То, как он поддерживал меня, справляясь с собственными проблемами, стоило всего этого.
Николай позволяет мне видеть его в трудные дни.
В те дни, когда не может усидеть на месте, вышагивая взад-вперед, курит и не может заснуть, но это мало отличается от того, когда он буйствует. И что самое приятное, в эти дни он очень, очень выматывает меня. Физически, а не эмоционально. Он не может оторваться от меня и утягивает в темные углы, чтобы мы могли делать друг с другом грязные вещи.
Не то чтобы я жаловался. Мне нравится, когда он становится грубым.
Он говорит, что я успокаиваю его демонов, и это лучший комплимент, который он может мне сделать, тем более что именно благодаря ему я могу бороться со своими собственными демонами.
Иногда, когда он думает, что его разум выходит из-под контроля, он принимает таблетки, и они… ну, мне они не нравятся. Они убивают свет в его глазах и превращают в вялого зомби, который двигается как робот, говорит без интонаций и отказывается выходить из дома. Он не улыбается, даже мне, и выглядит чертовски подавленным.
Я сразу же встал на сторону его отца и посоветовал ему бросить их.
Но Николая всерьез пугает перспектива причинить мне боль — чего никогда не случалось.
— Одного раза было достаточно, малыш, — сказал он мне с таким жалким выражением лица. — Я никогда не смогу простить себя, если даже случайно причиню тебе боль, прикоснусь к тебе слишком агрессивно или толкну слишком сильно. Я скорее разрежу свою душу пополам, чем сделаю это с тобой.
Страх в его взгляде тогда разбил мне сердце.
