Смачно чмокнув парня в губы, она произнесла достаточно твердо.
— Хватит, Слав! Чего ты так завелся? Вкусы-то у всех разные!
Красницкий шумно выдохнул и уткнулся носом в волосы своей рыжей девчонки.
А Макаров, наверное, в тысячный раз восхитился Ириной.
«Шикарная девушка! Идеальный баланс красоты, ума, такта и твердости характера. Неудивительно, что малого так жестко кроет от нее!»
Пользуясь временным затишьем, Виктор тоже разместился за столом. Вскоре к ним присоединилась и Татьяна, водружая в самый центр блюдо с оладьями и пару соусников, наполненных сгущенным молоком.
— Всем приятного чаепития! — лучезарно улыбаясь, девушка опустилась на соседний с ним стул. — Попробуй, дорогой! Я уверена, что Слава просто вредничает. Все очень вкусно!
Полностью вжившись в роль великого кулинара, Таня макнула в сгущенку первый попавшийся оладушек и поднесла тот к его рту:
— Кусай, мой сладкий! Скорее! Ну?
«Ей что, напекло там… у плиты?! Совсем рехнулась!»
Предостерегающим взглядом, которым он наградил свою пассию, наверняка можно было бы убить.
Чувствуя неладное, девушка глупо хихикнула и сама набросилась на предложенное ему ранее угощение. Спустя секунду она блаженно зажмурилась и простонала:
— Как же вкусно! Зря ты отказался!
Он обязательно разъяснил бы ей, почему именно отказался, если бы не та же Синицына.
Девушка тихонько прокашлялась, привлекая к себе внимание.
— Виктор Эдуардович, а вы случайно Лену не видели?
Гребаное сердце пропустило удар.
А внутренности узлом скрутило.
От одного лишь ее имени. И от воспоминаний, будь они неладны.
«О, я видел! Во всей красе! Во всех ракурсах! До сих пор перед глазами стоит, зараза малолетняя! До сих пор вкус ее губ ощущаю и стоны слышу!»
Прочистив горло, мужчина утвердительно кивнул.
— Она в гостиной. Вещи. Сушит.
— Пойду… помогу ей.
Слава оказался жутко недоволен таким решением.
В знак протеста малой крепко стиснул девушку в объятиях, удерживая на месте, и громко гаркнул:
— Белова, блин!
— Чего тебе надо? — донесся до кухни ее ответный вопль.
— Ты долго еще собираешься там копаться?
— Ириша, тресни ему по башке! Он меня бесит!
Барсуков, хранивший молчание ровно до этого момента, расхохотался:
— А она нравится мне все больше и больше!
— Сочувствую! — язвительно заметил Славик и вновь заорал, надрывая связки.
