Не сдержавшись, Виктор приблизился к ней почти вплотную и полной грудью втянул воздух, буквально пропитанный нежным ароматом ее духов.
— Ничего, Лена, — отмахнулся, прожигая осоловевшим взглядом. — Ничего!"
"Одарив малявку хищной ухмылкой, Макаров чуть пошатывающейся походкой двинулся прочь из гостиной, стремясь оказаться как можно дальше от своей студентки. На всякий случай. Ибо самому себе сейчас не доверял.
До кухни он добрался довольно быстро, но изумленно застыл на пороге, будучи не в силах поверить собственным глазам.
Слава, Ирина и Игорь расположились за столом. А вот Татьяна… та проворно хлопотала у плиты.
«Что за черт? Таня и кухня — вещи априори несовместимые!»
— О! — задиристо протянул малой. — Мы тебя уже потеряли!
— А ты не переживай, — беззлобно фыркнул. — Я у себя дома не заблужусь!
В ответ Слава лишь загадочно улыбнулся и обнял Синицыну.
— Милый, ну правда! — кокетливо надула губы и щеки Татьяна. — Где же ты так долго пропадал? Мы заждались!
Макаров брезгливо скривился, невольно скрипнув зубами.
«Сколько раз объяснять ей, как сильно меня бесят подобные фразочки? Милый? Сладкий? Не могу, бл*дь! Аж коробит всего!»
И все же ответить пришлось. Правда, голос прозвучал довольно резко:
— Дышал свежим воздухом! Курил! А в чем дело?
— Твой брат в твое отсутствие эксплуатирует меня самым наглым образом!
— Вижу. Что за эксперименты?
— Оладьи, — проворковала она, соблазнительно облизывая указательный палец. — Со сгущенкой! Попробуешь?
— Вкусные хоть? — недоверчиво покосился на миску, доверху наполненную вышеупомянутыми оладьями.
— Лет сто уже их не ел.
— Да так себе! — бесцеремонно вклинился в разговор Вячеслав. — Пучеглазая у меня гораздо вкуснее делает. Но… за неимением лучшего!
Таня сняла со сковороды последнюю партию и раздосадованно швырнула на столешницу вилку, которой переворачивала выпечку.
— Знаешь что? — озлобленно уставилась она на малого. — Я предупреждала, что готовить не умею! Заставлял бы в таком случае свою Пучеглазую! К тому же рецепт ты сам лично выбирал! Какие ко мне могут быть претензии?
— Во-первых, — угрожающе прищурился Вячеслав, чеканя каждое слово, — Пучеглазой ее могу называть только я! Для тебя она — Ирина, и никак иначе! Это понятно? Во-вторых, не она набивается в спутницы жизни к моему брату! Ты! А раз так, учись приносить пользу не только его драгоценному чле…
— Слава! — рявкнул Виктор, теряя терпение.
— Перебор!
Он явно собирался ему возразить, но к счастью, вмешалась Синицына.
