— Да! — незамедлительно отрапортовала Белова. — Почти!
— Ладно, отойди тогда!
Он попытался оттеснить малявку от гладильной доски, но та словно корни в пол пустила, не сдвинувшись с места. Лишь удивленно уставилась на него.
— Зачем? — поинтересовалась, хлопая пушистыми ресницами."
"— Футболка мятая! — пояснил, точно маленькому ребенку. — Погладить хочу!
Нервно облизав пересохшие губы, Лена прошелестела дрогнувшим голосом:
— А можно… можно мне?
На миг Макарову показалось, будто он ослышался.
Желая удостовериться в обратном, мужчина уточнил:
— Что тебе?
— Погладить ваше поло!
— Серьезно?
— Да!
— Зачем?
— Вы же приютили нас после дождя.
Обогрели! Я просто… пытаюсь быть благодарной. Да и не сложно мне! Давайте сюда. Давайте!
Пользуясь растерянностью преподавателя, Лена решительно выхватила футболку из его рук и приступила к делу. А он смотрел на нее во все глаза и все никак не мог отделаться от чувства чудовищной неловкости. Естественно, ее забота была приятна… но крайне непривычна.
Бывшая жена ненавидела домашние дела и бытовые хлопоты.
Виктору приходилось нанимать домработницу, которая облегчала жизнь Ксении, возлагая на себя заботу об уборке, готовке, стирке и глажке.
За эти годы он до такой степени привык к самостоятельности, что вид молодой девушки с утюгом в руках пробуждал в душе какие-то странные эмоции. Потаенные, давным-давно забытые.
Но ему нравилось это ощущение.
«И даже слишком!»
Умело орудуя утюгом, Белова робко поинтересовалась, кивнув на фотографию, красующуюся в декоративной рамке на одной из полок:
— Ваш сын?
Тоска по ребенку вновь сдавила грудь, точно многотонным булыжником.
— Угу! — маскируя горечь и злость на весь белый свет банальным безразличием, Макаров прошагал до мягкой мебели и вальяжно развалился в одном из кресел. — На этом снимке ему три с половиной года.
— Вы с ним очень похожи! Глаза. Брови. Губы. Подбородок.
— Я его отец, Лена! — гордо расправил плечи. — Разве может быть иначе?
— Нет! — девушка сосредоточила все свое внимание на утюге и футболке.
— Конечно, нет!
Чувствуя витающее в воздухе напряжение, мужчина попытался поддержать непринужденную беседу:
— А ты, судя по всему, тоже на отца похожа? С твоей-то матерью я знаком. И могу с уверенностью сказать, что у тебя нет с ней ни единой общей черты!
Белова непроизвольно улыбнулась.
И в этом мимолетном жесте прослеживалась безоговорочная любовь, слепое обожание своей семьи.
— Нет, — ее глаза заискрились нежностью и теплотой.
