Ты ему позвонила?
— Прости! Но ты не оставил мне выбора…
— Мудрое решение, Лена! Одобряю!
— Что теперь с Игорем будет?
— Ничего! С недельку дома посидит, если не хочет фонарями светить!
— Я не об этом… ты избил ректорского сынка! Тебя теперь уволят?
— С чего бы вдруг?
— Ну… как же?
— Я позвонил его отцу со Славкиного телефона. Обрисовал ситуацию в общих чертах. И получил большую родительскую благодарность за своеобразные воспитательные меры в отношении его непутевого сына.
— В каком смысле?"
"— Разбаловал ректор наш своего Игорька, теперь мучается.
Совсем парень от рук отбился. Временами полезно таких людей спускать с небес на землю. По-хорошему они просто не понимают!
— То есть все в порядке?
— Скорее да, чем нет!
— Хорошо!
Лена улыбнулась. Наконец напряжение оставило ее.
Блаженно потянувшись, она перехватила на себе его масляный взгляд.
— Что? — уточнила, немного смущаясь.
— Ты сейчас выглядишь такой…
— Какой?
Макаров приподнялся на локте:
— Порочной, соблазнительной, — взгляд глаза в глаза, — и капитально оттраханной!
— Правда, что ли? — фыркнула невольно и услышала томное:
— Иди ко мне!
Не просьба.
Приказ.
Приказ, которого нельзя ослушаться.
Дурея от похоти, Лена покорно потянулась к его губам.
Но внезапно посторонний звук ворвался в их личный мирок.
— Извини! — Виктор потянулся за своим телефоном. — Наверное, с работы!
Только вот мужчина сменился в лице, стоило ему прочитать полученное уведомление.
Он нахмурился, поднялся на ноги.
Развернул мобильник экраном к девушке и холодно, с нотками удивления произнес:
— Какого черта, Белова? Это что еще такое?
Поначалу Лена не сообразила, о чем идет речь.
Но приглядевшись, поняла — пришел ответ от Татьяны.
И ее сообщение гласило:
«Я знала, что однажды тебе надоест твоя малолетняя курица! Знала, что ты захочешь меня! Так что? Мне к тебе приехать, или сам заглянешь ко мне на огонек?»
Глава 25
Виктор
От его требовательного голоса и сурового тона Лена испуганно вздрогнула, уставившись на него своими бездонными, широко распахнутыми глазищами.
Виктору показалось, будто она и не дышала вовсе в этот миг. Лишь задумчиво покусывала губы (и без того истерзанные его жесткими поцелуями), будто лихорадочно придумывала оправдание своей новой «креативной» выходке. Именно выходке! Ведь иначе назвать «это» язык не поворачивался.
