— Ты ничего не объясняла мне, когда в постель к женатому мужику прыгала! Когда преследовала, соблазняла, бесстыдно себя ему предлагала и из семьи его уводила! Когда своими действиями добивалась, чтобы он бросил беременную жену! А теперь ты хочешь мне что-то объяснить? Или, быть может, наконец-то совета попросить? Не поздновато-ли спохватилась, милая моя?
Собрав в кулак все свое мужество, Белова раздраженно смахнула с лица соленую влагу и настырно вскинула подбородок:
— Что за бред ты несешь? — на эмоциях она тоже повысила голос.
— Какая еще жена? Он развелся задолго до того, как к нам в школу устроился! И не преследовала я его ни разу! В институте мы вместе оказались не случайно — это правда. Но здесь нет моей вины. Это Красницкий все за нашими спинами провернул. И не уводила я Виктора ни у кого! Ты с чего все это взяла?
Но мама ее будто не слышала. Сидя на стуле, она раскачивалась в позе душевно больного человека, и твердила точно заведенная:
— Виктора? Теперь он просто Виктор? Господи, какой позор! Какой позор! А если… твой отец узнает? Спасите наши головы! Он же… обеих нас убьет!
— Мамуль! — сбросив с себя оцепенение, Лена приблизилась к ней вплотную.
Крепко схватив за плечи, принялась трясти, стараясь привести родительницу в чувства. — Пожалуйста, перестань… успокойся!
— Я не могу успокоиться! Не могу! Меня никогда в жизни так еще не оскорбляли! И все из-за него. Из-за этого гада! Как же я его ненавижу! Будь проклят тот день, когда он пришел в вашу школу! Будь он трижды…
— Хватит! — рявкнула Лена, вынуждая маму ошеломленно на нее уставиться.
Никогда прежде Белова не позволяла себе общаться с родителями подобным тоном. Но и ее нервы уже были не пределе. — Со мной делай что хочешь! Но в его адрес ничего подобного говорить… не смей! Заруби это себе на носу!
— Чт-что? — Ксения Сергеевна снова расплакалась. — Против родной матери ради него… пойдешь? Предашь меня? Променяешь?
Обессилев, девушка отстранилась.
В груди нещадно жгло, будто ржавым гвоздем сердце истыкали. Задрожав всем телом, она медленно осела на пол прямо там, где прежде стояла, и тоже беззвучно зарыдала.
— А что мне остается, мам? Я же люблю его! Этот мужчина — мое проклятье! Я пыталась его забыть! Клянусь, пыталась! У меня было столько парней, столько свиданий, столько возможностей! Но я даже поцеловать никого из них не смогла! Хотела. Настраивалась.
