— Мир подождет! Я — нет!
— Вик…
— Не вынуждай пристегивать тебя наручниками к кровати!
— Но, Вик… это мама! У меня только на ней стоит этот рингтон!
— Черт! — нехотя, но Макаров все же аккуратно поставил ее на пол.
Чувствуя слабость во всем теле, девушка шаткой неуверенной поступью направилась в прихожую, в поисках своей сумочки. А нашлась она не сразу. Но и родительница не сдавалась — продолжала настойчиво названивать.
— Привет, мамуль! — как можно более беззаботно прощебетала Лена, как только добралась до мобильника.
— Извини, я была немного…
— Где ты?
Тревога склизкой змеей шевельнулась в груди.
Девушка не узнавала голос собственной матери — так холодно и отчужденно тот звучал. Казалось, Ксения Сергеевна из последних сил сдерживается, чтобы не накричать на нее. Она была зла. Определенно зла.
— Мам? — настороженно поинтересовалась Лена. — Что-то случилось?
— Случилось-случилось! — язвительно отозвалась та. — Так, где ты?
— Я…
— Впрочем, не важно! Быстро домой!
— Хорошо! Но вернусь ближе…
— Я что, неясно выразилась? — рявкнула Ксения Сергеевна в совершенно несвойственной ей манере.
— Бегом!
Она отключилась, а девушка продолжала еще пару секунд сверлить потухший экран смартфона обескураженным взглядом, гадая, что могло найти на ее мать. Обернувшись на сто восемьдесят градусов, Лена неуклюже впечаталась лбом прямо в мощную мужскую грудь.
«Господи! И когда только успел так тихо подкрасться?»
Грустно улыбнувшись, Белова тихо сообщила:
— Мне правда нужно…
— Я слышал! — задумчиво отозвался мужчина.
— Неприятности?
— Не знаю.
— Ладно, пошли одеваться. Отвезу тебя.
— Не нужно. Лучше вызови мне такси.
— Нет. Так дело не пойдет. Я должен быть уверен, что с тобой все в порядке!
— О чем ты говоришь? Она — моя мама! Ну отчитает за не поглаженные отцовские рубашки, и что с того? Имеет право! В конце концов, я — очень избалованный ребенок! И честно говоря, давно заслужила приличную взбучку!
Виктор нежно заправил ей за ухо выбившуюся прядь волос.
А после произнес нечто такое, от чего мураши устроили танцы на ее теле:
— Смотри Белова! Ой, смотри! Как бы тебе на мою взбучку не нарваться!
— Я не понимаю…
— Так и быть: домой я тебя отпускаю.
— устало изрек преподаватель. — Но, если узнаю, что ты все же пошла на встречу с этим молокососом — убью!
«Конечно узнаешь! — фыркнула мысленно. — Потому что я пойду!»
***
Она почувствовала неладное, едва преступила порог родного дома.
Интуицией. Нутром. Каким-то мистическим внутренним радаром.
