Но! Я, вообще-то, в состоянии адекватно смотреть на вещи! И в состоянии понимать, о чем стоит распространяться, а о чем нет! И дело тут не только в страхе перед заведующим кафедрой, который будет явно не в восторге от подобной моей выходки!
— Не только? А в чем еще?
— В доверии! В вашем доверии ко мне! Я вас не подведу!
— Хм! — прозвучало спустя как будто целую вечность.
— И что означает это «хм»? — Лена уже с трудом сдерживала эмоции, в то время как Виктор Эдуардович выглядел весьма спокойным и отстраненным.
— Как минимум — удивление.
— Удивление?
— Да. Ты заставляешь меня сомневаться… в собственных суждениях! А это, знаешь ли, удивляет.
От подобного заявления, небрежно брошенного его густым хрипловатым голосом, Белова лишилась дара речи. Замерла напротив него, не чувствуя ничего, кроме мощных ударов своего вконец взбесившегося сердца.
Зато Макаров оставался невозмутимым. Он жестом поманил ее к себе, красноречиво похлопав по свободной части дивана рядом с собой.
— Ладно, — тяжелый вздох.
— Разговоры разговорами, но…
— Что опять?
Мужчина припечатал Лену свинцовым взглядом, демонстрируя свое раздражение.
Ему явно не понравилось, что она его так нагло перебила.
— Иди-ка сюда, — тихо прошелестел преподаватель с обманчивой нежностью в голосе.
— Зачем? — насторожилась Белова.
— Спрошу кое-что.
— Так спрашивайте!
— Кое-что очень личное.
— А как же…
— Не волнуйся, я себя уже почти контролирую!
«Ага! Зато я себя не особо!»
Не чувствуя земли под ногами, Лена все же выполнила его просьбу.
Мягко опустившись на предложенное место (но сохраняя при этом приличную дистанцию), она нервно скрестила руки на груди.
— Ну и?
— Что «и»? — в тон ей ответил Виктор Эдуардович.
Еще и бровь так удивленно изогнул, что захотелось немедленно по лбу его треснуть. Обиженно насупившись, Белова ударила мужчину кулаком в плечо. Вернее, она попыталась. Прицелилась и даже замахнулась. Но Макаров оказался хитрее, изворотливее и проворнее. В итоге…
Нет! Она так и не смогла понять, каким волшебным образом в процессе всех этих манипуляций оказалась в объятиях преподавателя.
И не просто в объятиях, а прямо у него на коленях."
"«Твою мать! Какой же он горячий! Он сейчас спалит меня… всю. Дотла. И одежда не поможет. Не спасет от ожогов. Не защитит от перегрева!»
Довольно ухмыляясь, Виктор Эдуардович усадил Лену на одно бедро и зафиксировал вторым, крепко сжав ее ноги. А после заточил в кольце своих рук.
