И когда Макаров вновь заговорил, дышать ей вовсе стало нечем.
— Я с тобой полностью согласен.
— В каком смысле? — потерянно пискнула Белова.
— В прямом! — плотно стиснув челюсти, Виктор Эдуардович отступил на шаг. И сделал это так торопливо, будто от ее близости внезапно обжегся. — Знаешь, несмотря на все вчерашние события, нам нужно держаться друг от друга… подальше. Так будет лучше, поверь. И в первую очередь для тебя!
— Что? — переспросила с обманчивой нежностью в голосе, чувствуя, как в венах закипает кровь, а всю ее начинает жестко лихорадить.
Макаров направился к своему столу и прислонился бедром к краю столешницы, демонстративно скрестив руки на груди. Скользнув по ней долгим тяжелым взглядом, он философски изрек:
— Иногда параллельные прямые так и остаются… просто параллельными.
Лена буквально задохнулась от возмущения. В горле образовался болезненный комок. В глазах зверски защипало. Да, ей хотелось реветь. Громко. Навзрыд. Но она нашла в себе силы, чтобы всю боль, разрывающую душу на куски, обратить в ярость.
Слепую. Бескрайнюю.
Не отдавая отчета собственным действиям, Белова подлетела к нему.
— Секундочку, Виктор Эдуардович! Вообще-то, вчерашние события произошли исключительно по вашей инициативе! — выпалила она разгневанно. — Что до меня, так я уже давным-давно стараюсь держаться от вас подальше — чего и вам советую! А если и впредь планируете придерживаться в отношении меня «параллельных направлений», то уж будьте так добры, никогда не тыкайте в меня больше своим этим… перпендикуляром!
Не дожидаясь ответа, Лена быстро (насколько позволял высокий каблук и узкая юбка) направилась в сторону выхода.
Но Макаров окликнул ее, едва она успела сделать пару шагов.
— Совет на будущее…
— Не нуждаюсь!
— И все же фоточки свои всем подряд не рассылай. Нарвешься однажды на какого-нибудь ублюдка, который сольет все твои прелести в сеть!
— Неужели есть кто-то пострашнее вас? Верится с трудом!
— Поогрызайся мне еще, язва малолетняя!
— Хочу и буду!
Взгляд, которым он припечатал ее к месту, был тверже гранита.
На миг Беловой показалось, что сейчас мужчина точно свернет ей шею.
Таким осатаневшим он выглядел, когда распрямился во весь свой рост.
— Поймаю и накажу!
— Заору так, что мало не покажется!
— Придется хорошенько заткнуть твой рот!"
"— Придется напомнить, что теперь мы держимся друг от друга подальше!
— Лена, да твою же ж… мать!
— Угу! Счастливо оставаться!
— Стой, где стоишь! — зычный мужской голос эхом отразился от стен.
