— Гораздо безбашеннее!
Борясь с нестерпимым желанием прильнуть спиной к груди Виктора Эдуардовича, будто ластящаяся кошка, Лена нервно хихикнула:
— Взрослею… видимо!
Макаров замер. Прямо напрягся за ее спиной.
А затем спустя мучительно долгую секундную паузу устало выдохнул:
— Взрослеешь, детка! Взрослеешь!
Странное дело, но именно эта фраза, произнесенная его чуть хрипловатым голосом, подействовала на нее отрезвляюще.
Отвесив себе мысленного пинка, Белова встрепенулась.
— Хм… так что там за выговор? — ляпнула первое, что пришло на ум.
— Не совсем выговор, — ладони преподавателя медленно соскользнули с плеч девушки и немного погодя плотно сомкнулись на ее запястьях подобно наручникам, — скорее уж претензия!
— Какая?
— Обыкновенная! — раздался недовольный рык. — Я по твоей милости… этой ночью… глаз так и не сомкнул!
Его заявление было для Лены настоящим откровением. Освободившись от крепкой мужской хватки, она стремительно развернулась лицом к Макарову.
«Ах, это ты не сомкнул? — завопила мысленно, буквально испепеляя преподавателя дерзким взглядом.
— А я, можно подумать, отхрапывала целые сутки! Прям бока болят — все отлежала! Ой, погодите-ка… нет! Я что-то путаю! Я ведь тоже… по милости одного обнаглевшего физрука спала не более четырех часов! Подавись ты своей… отработкой!»
Однако Виктора Эдуардовича она удостоила гораздо более спокойным и коротким ответом.
Вернее, вопросом.
— Не спалось?
— Можно и так сказать!
— Бессонница?
— Она самая!
— А я тут при чем? Это ж вроде… возрастное уже! Нет?
Взгляд мужчины сделался острее битого стекла.
Легкий прищур и гневно раздувающиеся ноздри тоже ничего хорошего не предвещали.
Макаров раздраженно повел подбородком и ошеломленно переспросил:
— Что?
«Черт! Я, получается, его сейчас старым обозвала? Вот… дура!»
И тем не менее остановиться Лена уже не могла. Ее сознание медленно, но верно поглощалось жгучей ревностью, и что творит, она соображала с большим-большим трудом. Приблизившись вплотную к предмету своей зависимости, своей болезненной страсти, девушка заговорщицки уточнила:
— И как же вы время до утра коротали, если уснуть не могли? М?
«Наверняка Таню свою ублажал! Всю ночь с ней кувыркался и план по деторождению осуществлял! Ой, мамочки… ну зачем? Зачем я об этом думаю? Только себе хуже делаю! Это мне больно! А ему… ему плевать!»"
"— Белова! — прозвучало крайне недовольно и предостерегающе.
— Как? — не унималась, стискивая в руке пакет с печеньем что было сил.
