«А почему ты мне говорила, что мой отец умер?» Опять мычит, головой вертит: «Дай попить, Ленка! Стервоза, воды принеси!» А я продолжаю, не отстаю: «Почему расстались?» «Да он меня бросил! Как узнал, что беременная, так и свалил, в ту же минуту. А зачем они тебе?» И смотрит на меня пустыми глазами. Потом догадалась: «А, объявились! Ну и хер с ними! Проснулись, сволочи. Да пошли ты их!» И я подумала: «Мать права – пошли они! Вспомнили!» И вдруг мать говорит: «А ты, Ленка, их не посылай! Съезди к ним, не брезгуй! Люди они богатые, может, и чем помогут.
А если и вправду пожалели они тебя, очухались? Все-таки ты им родная. Их кровь». «Подумаю, – отвечаю. – А советы твои мне не нужны».
И через неделю нарисовалась на Берсеневке. Стою во дворе, голову задрала. Ничего себе, а? Я всегда думала, что в этом доме живут космонавты и артисты, генералы и дипломаты. А здесь – пожалуйста! Мои родные бабка и дед. Ну и заодно мой папаша. Вошла в подъезд и совсем застыла, испугалась. А там вахтерша, на меня смотрит, как на шпионку: «К Лыжниковым? Погоди, сейчас позвоню!» Типа пришла шалава какая-то, кто ее знает?
Позвонила.
Велели пустить. Поднялась на пятый этаж, стою перед дверью, обитой зеленой кожей. А позвонить не решаюсь. Но тут дверь открывается, и на пороге бабка Елена Васильевна. В шелковом халате, в тапочках на каблуке. Причесанная, благоухающая.
Красивая, хоть и старая.
На лице сплошной елей: «Ах, Леночка, детка! Как мы тебе рады! Как мы тебя ждали! Как же мы счастливы!» Ну захожу.
И теряюсь окончательно. В общем, попала я во дворец – потолки высоченные, люстры горят. Всюду ковры, вазы с цветами. Занавески кружевные и бархатные. Полы блестят, словно ледяные. А как вкусно пахнет! Булочками свежими, куриным бульоном. А я голодная, с утра съела плавленый сырок, что в магазине купила.
Стою, глотаю слюну.
А бабка просекла – тащит меня на кухню и давай кормить. Бульон с пирожком, блинчики с вареньем, ватрушки с компотом.
А я наворачиваю, не стесняюсь.
Бабка смотрит на меня с жалостью и с каким-то сожалением – наверное, думает: а может, зря мы эту дворняжку позвали? Что с нее взять, кроме хлопот? Съела все и смотрю на бабку – нагло так, как умею: «Ну, – говорю, – что дальше?» Ну она и запела. Про то, как они мечтают со мной «дружить», что мы родные люди, и что так сложилась жизнь, и что все они понимают, в том числе и мои обиды, но постараются все исправить.
