Потому что я очень похожа на Леню! Просто одно лицо – лыжниковская кровь, нет никаких сомнений! В общем, они готовы до гроба меня любить. Ну и все остальное.
А я смотрю на нее, слушаю, как она соловьем разливается, и в сердце такая обида и злость. «Нет, – думаю, – здесь что-то не так!»
Хоть и ребенок, а чую. Ну и мозги – они всегда у меня были. Даже в отрочестве. Умненькая была девочка, извини за нахальство. Ну и ладно, решила, посмотрю, понаблюдаю, что и как. А там и пойму. Только в искренность этой я ни минуты не верю! Очень скоро я освоилась.
Ну и все поняла. Ты не устал? – спросила Лена. – Кажется, я увлеклась.
Туров горячо возразил:
– Что ты!
– Так вот, – продолжили она. – Все оказалось очень просто.
Папашу моего они обженили, это я тебе говорила. Невесту нашли сами, через знакомых. Но бабка ее невзлюбила. Лариска, папашина жена, совсем неплохая. Не вредная. Ко мне отнеслась спокойно, а потом я поняла: свекровь свою, мою бабку, Лариска боялась до ужаса. И никогда – никогда! – ей не возражала. А уж тем более сейчас, когда Лыжниковы обрели свою дорогую внученьку.
Только я видела ее взгляд – никакой любви ко мне в нем не было, какая любовь. Я – это живое напоминание о грехе юности ее мужа и о том, что она бесплодна. Десять лет папаша с Лариской бились, мотались по профессорам, ездили на курорты – и ничего. Пусто. Бабка и так ее еле терпела, а потом и вовсе возненавидела – не оправдала надежд. Как будто это Ларисина вина. Но в одном бабка была права – странной была эта Лариса. Впрочем, как и папаша.
Вообще они очень подходят друг другу – знаешь, как брат и сестра. Оба тихие, незаметные, пожрут – и юрк в свою комнату. Как тараканы запечные. За столом сидят и молчат, в тарелки смотрят. Если гости – а бабка любила гостей, – так тоже все молча и норовят поскорее свалить. Бабка поносит невестку, кроет ее почем зря – и бесполезная, и непонятно, что у нее на уме, и пришла на все готовое, и всем пользуется, и толку от нее, как от козла молока. Словно забыла, что сама эту Ларису сыну подсунула.
"
"А та не дура, не отвечает. Нет, как-то вякнула, я сама слышала: «Давайте, Елена Васильевна, разменяем квартиру. Нас с Леней устроит и однокомнатная». Типа, главное, чтобы без вас. Тут бабка ее перебила: «Разменяем, говоришь? А что, она твоя, эта квартира? Ты вообще каким здесь боком? Забыла, как сюда попала? Забыла, кто здесь хозяйка? Так вот, моя милая! Часу тебе достаточно? Хватит, чтобы вещички собрать? Вот тебе бог, а вот – порог!» И давай бушевать.
