Продолжая царапать нос об пол в поисках зерен, Таня поспешно припоминала заклинания, которые учила вчера вечером. Как же снимать этот куриный сглаз? Короджогло богло? Хмырюс капустис? Нет, опять не то… Сосредоточиться было ужасно трудно. Попробуй соберись с мыслями, когда приходится все время прыгать и кудахтать.
Только за пять минут до звонка Тане удалось вспомнить контрзаклинание. Даже не вспомнить, а случайно подглядеть в чьей-то тетради, которую Верка Попугаева и Гуня Гломов расклевали в клочья.
– Ливодис курекус! – крикнула Таня и, освободившись, осторожно встала. Она была вся в пыли. Кончик носа досадливо ныл.
Кроме нее от сглаза освободились только Ванька Валялкин, Гробыня и Лиза Зализина. Остальные еще продолжали рядком сидеть на воображаемом насесте, изредка зачем-то отгрызая себе пуговицы.
Зубодериха со вздохом покосилась на часы и захлопнула томик стихов.
– Скверно! – сказала она, одной искрой исцеляя весь курс. – Очень скверно! А ведь куриное заклятие совсем слабенькое!
– Ничего себе слабенькое! – гневно фыркнула Гробыня.
– Да я едва живая!
Зубодериха окинула ее оценивающим взглядом:
– Плохо, Склепова, плохо! Вы провозились почти полчаса и то еле справились с куриным заклятием. А теперь представьте, что было бы, наложи я на вас роковую порчу, которую снимать в сотни раз труднее!
– А что было бы? – пугливо спросила Лиза Зализина.
– У вас было бы всего пять минут на все про все. И ни одной секундой больше, – пояснила Зубодериха.
– А потом? – услышала Таня свой голос.
– Ты что, совсем тупая? Стало бы на одну бестолковую сиротку меньше! – встряла Гробыня. – Жаль, Гроттерша, что на тебя ее еще никто не напустил. Давно мечтаю пожить в комнате одна.
– Боишься, что кто-нибудь узнает, как ты храпишь и зовешь во сне мамочку? – поинтересовалась Таня.
Первокурсники захохотали, а Гробыня прикусила язычок. Таня поняла, что ей удалось поставить Склепову на место. Больше она встревать не будет. Во всяком случае, в ближайшее время.
Таня вопросительно посмотрела на Зубодериху. Преподавательница по сглазу одна не смеялась и очень серьезно смотрела на нее. Серьезно и озабоченно."
"– Гробыня, к сожалению, права. Повторяю: речь идет о роковой порче. Самой сильной и убийственной из всех существующих. Правда, наложить ее может только очень сильный маг, – сказала она.
Тане почудилось, что Зубодериха произнесла эти слова с каким-то особенным выражением.
