Обладает очень громким голосом и на всех орет. Больше ничем не примечателен.
– ЯГУН!!!!!! – возмущенно рявкнул номер седьмой.
– Ну, что я говорил? Все слышали голосок нашего капитана? – обрадовался Ягун. – Это я тебя специально доводил, не обижайся… Номер восьмой… Ну что тут скажешь… Раньше номером восьмым был Рома Кисляков. Однако он ушел из команды. Теперь вместо него я – Баб-Ягун, единственный и неповторимый.
– Чем это ты неповторимый? Ушами? – заржал Демьян Горьянов.
– Глупо, тупо и нелепо! Там, где у меня чувство юмора, у тебя круглый нолик! – парировал Баб-Ягун, капая ему на нос майонезом.
– Номер девятый – Лиза Зализина, – продолжал он. – Летает на часах с кукушкой. Все бы хорошо, да только кукушка клюется как чокнутая. Причем почему-то клюет только своих… И, наконец, десятый номер – Таня Гроттер. Королева полета. Ее старинный контрабас просто супер! – В голосе у Ягуна появилось искреннее восхищение.
– Да ладно тебе, – хмыкнула Таня.
Однако в глубине души слышать такое про себя ей было приятно.
Вот только не подвести бы в решающий момент, не упустить мяч, не испугаться огненной пасти дракона!
– Вот такая вот у нас команда! С такой командой глупо бояться бабаев! – с воодушевлением воскликнул Баб-Ягун.
Неожиданно крайний левый ангар затрясся. Из отверстий в его крыше повалил густой белый дым. Тотчас со всех сторон к ангару кинулись джинны, выполнявшие в Тибидохсе роль драконюхов.
– Это Гоярын. Он снова разбушевался, – озабоченно сказала Катя Лоткова.
Многие называли ее самой красивой девчонкой во всем Тибидохсе.
И недаром. Когда она жила в мире лопухоидов, весь асфальт возле ее дома, все лифты и весь подъезд были исписаны признаниями в любви. По вечерам на каждой ступеньке сидело по поклоннику. Это было бы еще терпимо, не будь в доме девять этажей… Наконец даже волшебники забили тревогу, и Сарданапал велел перенести Катю в Тибидохс. И точно – все дело оказалось во врожденной приворотной магии, которую Катя унаследовала от своей прабабки-колдуньи.
Гоярын снова ударил хвостом.
Бронированный ангар загудел, как пустая консервная банка. Оглушенные джинны, зажимая руками уши, стали выскакивать наружу. А Гоярын все ревел и ревел."
"Ребята подбежали к ангару. Заглядывать внутрь никто не решался, поскольку там бушевало настоящее пламя. Его раскаленные струи ежеминутно прорывались наружу. А в промежутках слышно было, как Гоярын с хрипом втягивает воздух и сразу же вновь начинает дышать огнем, прогоняя остававшихся еще джиннов.
